Искусство русской беседы

Я говорю правду, и поверьте: мне очень жаль, что это производит на вас такое неприятное впечатление.

Ганя. Но, несчастный, по крайней мере она вам сказала же что-нибудь при этом? Что-нибудь ответила же?

Мышкин. Да, конечно.

Ганя. Да говорите же, говорите, о, черт!..

Ганя два раза топнул правою ногой, обутою в калошу, о тротуар.

Мышкин. Как только я прочел, она сказала мне, что вы ее ловите; что вы желали бы ее компрометировать так, чтобы получить от нее надежду, для того чтобы, опираясь на эту надежду, разорвать без убытку с другою надеждой на сто тысяч.

Что если бы вы сделали это, не торгуясь с нею, разорвали бы всё сами, не прося у ней вперед гарантии, то она, может быть, и стала бы вашим другом. Вот и всё, кажется. Да, еще: когда я спросил, уже взяв записку, какой же ответ? тогда она сказала, что без ответа будет самый лучший ответ, – кажется, так; извините, если я забыл ее точное выражение, а передаю, как сам понял.

Ганя стоял в бешенстве.

Ганя (кричит).

А! Так вот как! Так мои записки в окно швырять! А! Она в торги не вступает, – так я вступлю! И увидим! За мной еще много… увидим!.. В бараний рог сверну!..

Ганя стоял, пенился и грозил кулаком. Но вдруг он что-то сообразил и опомнился.

Ганя. Да каким же образом, каким же образом вы… (про себя: идиот), вы вдруг в такой доверенности, два часа после первого знакомства? Как так?

Мышкин. Этого уж я вам не сумею объяснить.

Ганя злобно взглянул на князя.

Ганя.

Это уж не доверенность ли свою подарить вам позвала она вас в столовую? Ведь она вам что-то подарить собиралась?

Мышкин. Иначе я и не понимаю, как именно так.

Ганя. Да за что же, черт возьми! Что вы там такое сделали? Чем понравились? (чуть успокоившись) Послушайте… послушайте, не можете ли вы хоть как-нибудь припомнить и сообразить в порядке, о чем вы именно там говорили, все слова, с самого начала? Не заметили ли вы чего, не упомните ли?

Мышкин. О, очень могу, с самого начала, когда я вошел и познакомился, мы стали говорить о Швейцарии.

Ганя. Ну, к черту Швейцарию!

Мышкин. Потом о смертной казни…

Ганя. О смертной казни?

Мышкин. Да; по одному поводу… потом я им рассказывал о том, как прожил там три года, и одну историю с одною бедною поселянкой…

Ганя. Ну, к черту бедную поселянку! Дальше!

Мышкин. Потом, как Шнейдер высказал мне свое мнение о моем характере и понудил меня…

Ганя.