Государство Склеп

Государство Склеп

Carinetta

Однажды автор шагнула в Бессознательное. Спустилась по ступеням лестницы, погружавшейся в чёрную воду… Два месяца бессонницы, галлюцинаций и жизни в нескольких измерениях – куда больших, чем наши три. Сон жил наяву, но поймать его было трудно. Вот я сижу за столом, изучаю микросхему, спорю с соседом… И тут же я – в параллельном мире, где бьюсь насмерть с демоном. Если я умру здесь – то умру и за столом над схемой. Демона нужно не просто не побояться и убить – его надо проглотить и усвоить, дабы не оставить гнить на дне души.

Рассказ о том, как наяву осознать, что это Явь..?

Carinetta

Государство Склеп

О писательстве: раз шагнув, не смей остановиться.

Старуха

На сальном кухонном столе дотлевали жирные ошмётки семейного праздника. Этот пир напоминал скорее общественный туалет: тётушку, дядюшку, их двух дочерей, дальнеродственного брата и меня связывало только грязное помещение, которое мы заняли одновременно по року судьбы – и исключительно ради гнусных дел.

Скончалась наша прабабка, которую мы знать не знали, да и видели пару раз на мыльных свадьбах. Старуха та, насколько я запомнил, всегда была чрезмерно худа, молчалива и имела вид единственного здравомыслящего живого человека на кладбище пляшущих покойников. Никому до неё не было дела. Жила одна – скончалась одна. Причина – старость, а я говорю – тоска. Трупный яд её одолел.

И вот мы, шесть внезапных наследничков, сбежались, как гиены на падаль.

Я, признаюсь, прибыл категорически отказаться от куска чёрствого пирога и глупой суеты над ним: хотел великодушно сбросить свою долю дорогим кузинам. Но вот тупица тётушка мне не поверила. Заподозрила гадость – и я уж и сам позабыл, как втянулся в любезный родственный чай за братскую любовь и поиски нотариуса. И рой мух праздновал, кружа над гнилым пирогом…

…Поле после сражения, а не стол. Чудом возникший дорогой голубой сервиз, грязные бокалы от шампанского. На столе стоял торт, и в его середину зачем-то была воткнута шпилька для волос.

Все вместе жили мы в этой просторной светлой квартире с гигантским балконом и водопадами из живой изгороди. Всё-таки старуха была ясного ума, и всё здесь дышало её свободным порхающим старческим духом. И мне тоже хотелось дышать здесь полной грудью – вместе с крыльями синих занавесок, беспрестанно машущими от сквозного ветра. Славная бабка. Я стал жалеть, что не заговаривал с ней ни разу.