Оре

– Убить девочку?

– Да! – Гиида повысила голос. – Зарежь эту чёртову дергунскую суку!

Сальные волосишки девочки, скрывавшие лицо и прижатые к нему колени, тряслись от страха и ужаса.

– Ты что, гадёныш, никогда не приканчивал детишек? – насмехался едкий голос царицы.

Тигота передёрнуло. Гиида смотрела на него бешеными чёрными глазами.

– А уплетаешь за обе щёчки на моих пирах жаркое из детских потрошков!

Тигот раздул от ярости ноздри. Он выдохнул и уверенно пошёл с мечом на продрогшую от страха девчонку.

Тигот резко замахнулся, но тут меч выскользнул у него из рук да хорошенько полоснул самого Тигота по спине! Оставив глубокую рану, меч соскользнул с чумазой спины Тигота и вылетел в черное окно прочь из спальни царицы. Окно выходило на чёрный подземный тоннель со сточной грязной рекой. Меч с лязгом упал и стремительно уплыл по течению.

– Проклятье! – завизжала царица, сметая всё на своём пути.

Раненый точно хлыстом Тигот из последних сил держался на коленях перед Гиидой.

– Прикажете догнать его? Да я из него канделябр скую!!

– Нет! Пусть проваливает и перерубит пол-Нильбертилля к чёрту! Так я и знала! Этот меч живой! В нём часть живой души этого выродка Оре! И она будет творить что захочет, будучи даже вазой!

Царица ревела.

Вскоре она угомонилась, понизила голос и грозно добавила:

– И никто не должен знать!

– А как нам быть с Оре? Что мы дадим в награду поймавшим его?

– Скуёшь обычные мечи! И пусть довольствуются своим плацебо! Никто ничего не заподозрит! А нильбертилльскую суку!.

. – Гиида с отвращением бросила взгляд на девочку, точно виноватую во всём. – Я задушу лично!

– Позвольте мне, госпожа! – поспешно возразил ей Тигот. – Искупить мой промах! Я ведь меч упустил, а её так и не прикончил!

Гиида с сомнением посмотрела на кузнеца.

– Ну, забирай, – пролепетала она и ушла в раздумья, раздосадованная тем, что не выместила злость на девчонке.

– Открывайте! – Гиида бахнула, не глядя, кулаком по каменной двери и скрылась во тьме опочивальни.

Дверь распахнули, и раненый Тигот, не подавая тревожного вида, поспешно покинул опочивальню царицы, унеся с собой девочку.

Находка

Глухая и ясная ночь легла на деревушку Хоффш. Зловещая тишина, казалось, жадно пожирала даже робкие стрекотания сверчков. Тигот, страшащийся лунного света, выполз из-под земли с мешком на плече. Ночь была как назло ясной, и тысячи звёздных глаз с укором впивались в Тигота. Он не видел их уже много лет.