Исторические кладбища Санкт-Петербурга

звучал пафос гражданственности и честно исполненного долга. Это можно заметить еще в стихах на памятнике адмиралу П. И. Ханыкову на Лазаревском кладбище (1812 г.):

Здесь старец опочил, благословенный свыше,

Вождь сил, носящийся с громами по морям,

Он был в день брани – лев, в день мира агнца тише,

России верный сын, слуга и друг царям.

Он с верою протек путь жизни скорбный, тесный,

И в смерти с верою сподобен торжества.

За подвиг на земли приял венец небесный

И славой воссиял во свете Божества.

Своеобразной реминисценцией «послужных списков» эпитафий прошлого века является надпись на могиле Г. С. Лебедева, похороненного в 1817 г. на Георгиевском кладбище. Стихи на памятнике известному путешественнику и исследователю Индии гласят:

Сей муж, с названием согласно,

Три части света пролетел;

Полет он делал не напрасно

Во отдаленнейший предел;

Он первый из сынов Российских

Восточну Индию проник

И, списки нравов сняв индийских,

В Россию их принес язык.

Без всех ума образований,

Толь важный совершил полет;

Состав от Индских мурований

Небезуспешно выдал в свет.

Судьба всеобща упредила

Труды покоем наградить.

Супруга нежна рассудила

Сей памятник соорудить.

Да сим любви ее залогом

Пришельцев убедить земных,

Да с нею воздохнуть пред Богом,

Ему желая мест святых.

Однако для первой трети XIX в. более типичны тексты, абстрагирующиеся от биографических реалий.

Эпоха романтизма поднимает в стихотворном жанре эпитафии вечные вопросы жизни и смерти, любви и веры.

Ни тяжкая земля, ни камень гробовой

Души бессмертныя не окуют полета.

Она, как узница от цепи роковой.

Летит в безбрежну даль сияния и света.

Земная жизнь, как тяжкий плен стесняет.

Удел земли – мятеж и суета.

Но в дебрях жизни сей нас грустных утешает

Животворящее сияние креста;

За ним, христианин, – сотрешь сей жизни бремя,

За ним, туда, где зародилось время,

Отколь связует все цепь древняя веков;

Тебя, как сына, там ждет вечная любовь!

Это стихи на памятнике участника Отечественной войны 1812 г.

князя Б. А. Голицына на Лазаревском кладбище (1822 г.). С ними перекликаются проникнутые религиозным чувством строки эпитафии В. Ф. Резановой (1820 г.):

Хранитель Ангел твой, как сирота, унылой

Невидимо живет над мирной здесь могилой.