Сила благодарности для исцеления и счастья

Если наш дедушка не мог переносить печаль и стыд своего сына, наш отец, вероятно, будет реагировать на нашу печаль или стыд точно так же.

Родители воспитывают своих детей так, как воспитывали их самих. Более того, исследования показывают, что поколенческие травмы могут передаваться на генетическом уровне. Исследование переживших Холокост, проведенное Рашель Иегуда, показывает, что травмы могут отразиться даже на ДНК (Yehuda et al., 2016).

Последние эпигенетические тесты, проведенные Иегудой и ее командой, показали, что у потомков переживших Холокост профили гормонов стресса отличаются от показателей их ровесников.

Вероятно, это увеличивает предрасположенность к тревожным расстройствам.

Аналогичные заключения получены в исследованиях детей, рожденных от матерей, которые во время беременности пережили теракт во Всемирном торговом центре (Yehuda et al., 2005). Ведутся бурные дебаты о том, как интерпретировать эти исследования, однако теория, что мы наследуем трудности своих родителей – через их подход к воспитанию, через истории, которые они нам рассказывают, или в результате эпигенетического эффекта – выглядит достоверной.

Даже если нам повезло учиться в хорошей школе, получить хорошее образование в поддерживающей среде, мы можем столкнуться с болью отверженности, гневом или враждебностью. Есть вероятность, что ровесники будут нас отвергать или задирать.

По мере того как уходит детство, нас встречают мучения подросткового возраста.

Часто не существует никакого ритуала посвящения при переходе в группу людей, с которыми мы раньше не встречались, и нужно учиться ладить с ними, нравиться и справляться с тем, что иногда мы кому-то не нравимся.

Мы сталкиваемся с историями о мире, которые вызывают тревогу и кажутся нам безумными. Однако если мама и папа говорят, что мы грешники, что мы всего лишь случайные биологические создания или что наш лучший путь в жизни – заработать много денег, завести дом и семью и ждать, пока не произойдет это ужасное событие, которое называется смертью, весьма вероятно, что мы им поверим.

Мы можем испытывать экзистенциальную боль от этих историй всю жизнь, а потом внезапно осознать, что они совершенно не соответствуют действительности. Проще говоря, мы можем унаследовать предвзятое мировоззрение и жить по его модели, пока не обнаружим более цельный и открытый взгляд на жизнь.