Дресс-код от заката до рассвета. Этикет и классика как способы самовыражения

Когда речь заходит об очень популярных в былое время маскарадах, многие удивляются и не понимают, в чем смысл, как можно не узнать хорошо известного, а иногда и близкого человека только потому, что на нем необычный костюм и полумаска? Раиса Кирсанова в своей книге «Сценический костюм и театральная публика в XIX веке» дает такое пояснение: «Психология восприятия в прошлом веке основывалась на иных признаках индивидуальности. Для нас это черты лица, знакомый силуэт или походка. В прошлом веке переодетого человека действительно могли не узнать; если его костюм менял социальный статус – его просто не замечали»[2 - Кирсанова Р.

Сценический костюм и театральная публика в России XIX века. – М.: Артист. Режиссер. Театр, 1997. – 384 с.].

Или другой исторический пример, который мне нравится: когда в 1540 году английский король Генрих VIII и его очередная будущая жена Анна Клевская встретились, Генрих решил пошутить и поменяться одеждой с одним из своих джентльменов, надеясь, что Анна чудесным образом узнает своего нареченного в любой маскировке.

Но вот не узнала, ибо, как и положено, «читала» то, что ей показывали: одежду, а не мужчину.

С середины XIV века одежда человека строго регламентировалась его происхождением, уровнем доходов, возрастом, родом занятий, социальной и профессиональной принадлежностью. От этого могло зависеть как количество вещей, входящих в гардероб, так и качество тканей, из которых они были сшиты, и даже их цвет, наличие или отсутствие мехов, украшений, драгоценностей и прочих аксессуаров.

Этому придавалось огромное значение, ибо требовало бдительности и выявления «самозванцев».

Было даже выражение «дворянство носит свое состояние на плечах». Во времена Людовика XIV в гардеробе мужчины насчитывалось не менее 30 костюмов – по количеству дней в месяце, ведь достойному придворному менять наряды полагалось ежедневно. А в середине его правления подоспел еще один королевский «сюрприз» – указ об обязательной смене одежд по сезонам.

Весной и осенью следовало носить одежды из легкого сукна, зимой – скажем, из бархата, летом – например, из шелка.

И еще миллион разных больших и маленьких условностей.

И да, семьи разорялись, но соответствовали – иногда из последних сил.

Этикет и, в частности, правила ношения одежды – это всегда «свой – чужой». Нам комфортно с теми, кто нам близок и понятен, и мы испытываем естественное опасение при общении с теми, кто выглядит как-то непривычно.