Несостоявшийся Горби. Книга вторая

А живые думают о живых!

Это прозвучало настолько многозначительно, что я оперативно задумался о живых… в лице самого себя. Тем более что Горбачёв буквально не давал мне опомниться.

– Пойми, Володя: Юрий Владимирович «сходит»…

– «И, в гроб сходя, благословил»? – отважился даже пошутить я.

– Именно! – не пошутил Горбачёв, и для этого ему не потребовалось никакой отваги. – Но ты ведь понимаешь, что это обстоятельство никак не устраивает других «товарищей по партии». И для того, чтобы «благословение» Юрия Владимировича сбылось, нам надо держаться друг друга! Или ты – с нами, или ты – с ними: третьего не дано! А с нами – значит, и с Александром Николаевичем.

Чтобы, там, о нём ни говорили – а Яковлеву надлежит сыграть колоссальную роль в грядущих событиях. Я бы даже сказал: судьбоносную! И это не я определяю его на эту роль: сама жизнь! Более верного и более талантливого соратника у меня нет! Так, что, решай: если ты со мной – то и с ним!

Горбачёв помедлил – и многозначительно добавил:

– Я уважаю Виктора Михайловича Чебрикова – но он человек Андропова, и не торопится стать человеком Горбачёва.

На этом месте я вижу другого человека. На этом месте и в КГБ, и в Политбюро.

Глаза Михаила Сергеевича при этом видели только меня – пока ещё на том месте, где я стоял. Но я как-то сразу увидел… что меня увидели! Прямо: «я знаю, что ты знаешь, что я знаю»!

– Александру Николаевичу понадобится деятельная помощь КГБ в борьбе за очищение социализма от… от… всяческих наслоений… из неправильных идей и неправильных людей.

И будь уверен, Володя: он не останется неблагодарным. Я – тоже… в случае, если ты верно сориентируешься «по месту».

Михаил Сергеевич положил руку мне на плечо. По-дружески, так, положил – как он это умеет… когда захочет. Вернее – когда ему нужно… что-то от тебя.

– Андропов уходит, Володя. А без него ты не удержишься даже на своём нынешнем месте: ни Романову, ни Гришину ты не нужен! А у тебя – потенциал, Володя: ПГУ для тебя – не предел. У тебя – задатки политика.

«Уж, сколько раз твердили миру, что лесть гнусна, грязна – а всё не впрок…». Не знаю, где, там, Горбачёв разглядел задатки – только я понял: надо быть последним дураком, чтобы не „клюнуть“ на эту „мульку“! Вот и весь „крючок“. Я не изменил своему мнению насчёт Яковлева: я всего лишь „нанялся в работники“. А, что, разве так не бывает: терпеть не можешь начальника – а пашешь на него, как вол? Да – сплошь и рядом! Я всего лишь не стал исключением».