Загадка Алатырь-камня

Однажды, когда темнота полностью вступила в свои права, начала сбываться известная констатация одного современного ученого: «Изнывающие от скуки пацаны – враги человечества».

Едва деревня уснула мертвецким сном, над ручьями разнесся чей-то пронзительный короткий свист. То был сигнал к действию!

Дневную усталость пополам с сонливостью словно добрый волшебник унял, и пацанва принялась выбираться из тесных родительских срубов. Если вдруг кто-то из взрослых просыпался и спрашивал о цели поздней прогулки, отвечали все одинаково – точно так, как загодя условились: «До ветру приспичило».

Труппками по пять-шесть человек лопающиеся от гормонов эрзянские пубертаты общим числом этак в сотню направились к стойбищу хунну.

Вооружены пацаны были будь здоров: уворованными у отцов луками, мечами, дротиками да вилами. Как-никак, по Долине Ручьев давно гулял слушок, будто степняки привезли в обозе несметные сокровища, награбленные у китайцев и племен неведомого Приаралья, а также в какой-то загадочной Сибири.

С точки зрения выпендривающихся друг перед другом несмышленышей это было, разумеется, несправедливо: экспроприаторов следовало незамедлительно экспроприировать. Правда, даже зачинщики заговора не могли внятно растолковать, как потом распорядиться сокровищами: главное, мол, – сделаем дело, а там посмотрим.

Собравшись единой стаей, похитители крадучись двинулись за околицу. Без дневного света приближающееся всхрапывание лошадей и перетаптывание верблюдов на бескрайней хуннской стоянке звучало зловеще.

Но хуже всего стало тогда, когда приближение чужаков обнаружили хриплым лаем собаки. Правда, сорванцы не подкачали и принялись швырять псам куски мясных отходов, по большей части поросячьих кишок да копыт.

Тут-то и пришел конец всей затее. Кругом выросли молчаливые большие фигуры, и засвистели арканы. Хунну из боевого охранения видели в темноте, словно волки, и скоро надежно повязаны были все, абсолютно все горе-предприниматели: уйти из пубертатов не удалось никому.

Так и пришлось им проваляться на холодной земле до утра в ожидании своего позора, связанными по рукам и ногам.

Ранним утром Юйчугянь отправил гонца к своему родичу (дочка шаньюя была замужем за племянником каназора, а их сыну, первому на свете гунну Тумаю оба правителя приходились дедушками) Арсяну с соответствующим устным донесением. Тем временем к домику Арсяна потянулись и родители исчезнувших в начале ночи бедолаг.