Загадка Алатырь-камня

В мире лучин и свечей, без электрического света, радиоприемников и телевизоров, смартфонов и Интернета многие зачатия происходили просто так: от безделья и скуки.

Только Гарму одолевали мучительные сомнения. Уж взаправду любит ли ее Оянушка, если до сих пор не позвал замуж? В то же время Оян вволю налюбовался светловолосыми эрзянскими красавицами. Порой, сжимая в объятиях свою Гарму, парень воображал, что под ним задыхается от счастья какая-нибудь местная девушка.

Гарма ощущала это тем самым удивительным чутьем, каким природа в большой компании с богами одаривает всякую женщину.

На глаза наворачивались слезы, но они нисколько не походили на те слезы наслаждения, которыми счастливая Бендзея каждодневно одаривала своего Мельцета.

И нисколько постельная бездарность Ояна не зависела от чистоты неба. Гарма засыпала неудовлетворенной и в дождь, и в град, и в снег, и жаркой летней ночью.

Глава 6. Позор юнократии

Слава о творящейся в Долине Ручьев – будущем Атяшеве – невообразимой и безграничной любви быстро раскатилась по окрестным мокшанским да эрзянским поселениям, что аккуратно расположились между реками Сурой и Мокшей, Белой и Волгой.

Размеренная и тихая жизнь получила пробоину, о последствиях которой не мог знать никто.

Оттуда и отсюда на вечеринки в Долину Ручьев стали съезжаться финно-угры, которых русский язык спустя века объединит названием «мордва». По сей день мокшане называют себя (в том числе при переписях населения) мокшанами, эрзяне – эрзянами, но русские тех и других, вместе взятых, упорно зовут мордвинами.

Действительно, мокшане и эрзяне близки друг другу и внешностью, и общей историей, и местами расселения, и языками, и финно-угорской кровью, но, как ни крути, а народы это по сей день все равно разные. Другое дело – глубокая древность, когда мордвины еще не разделились на две этнические группы, а русских и вовсе не существовало.

Впрочем, к блистательной истории гуннов сей факт вряд ли имеет отношение. Светлокожие угорские хлопцы с энтузиазмом женились на плечистых кривоногих дивчинах племени хунну, а бронзоволицые парни-хунну брали в жены стройных блондинок – угорских девиц; это смешение желтой и белой рас стар и млад с обеих сторон воспринимал одобрительно, в качестве чудесной экзотики.

И никто в будущем Атяшеве не обратил внимания на местных мальчишек, которые о чем-то шептались по всей деревне и день, и другой, и третий. Между тем глазенки шептунов пылали предчувствием близких подвигов.