Ангелы страшатся

Рукопись

Здесь есть лишь слова

Точные слова

Пытаться читать между строк бесполезно

Там ничего нет

Я прошу лишь соблюдать правила

Не больше и не меньше

Мне не нужны ни реальный мир

Ни воображаемый

А только точность —

Костяк истины

Я не играю с эмоциями

Ни на что не намекаю

Не бужу призраков давно забытых верований

Все это я оставлю проповедникам

Гипнотизерам, лекарям и миссионерам

Которые придут за мной

И сделают из моих слов

Приманку для ловушек

На тех, кто не может выдержать

Одинокий

Костяк

Истины[5 - В оригинале:The Manuscript - So there it is in wordsPreciseAnd if you read between the linesYou will find nothing thereFor that is the discipline I askNot more, not lessNot the world as it isNor ought to be —Only the precisionThe skeleton of truthI do not dabble in emotionHint at implicationsEvoke the ghosts of old forgotten creedsAll that is for the preacherThe hypnotist, therapist and missionaryThey will come after meAnd use the little that I saidTo bait more trapsFor those who cannot bearThe lonelySkeletonof Truth.

].

Поскольку рукопись Грегори еще не отвечала подобному идеалу, я не могла читать ее так, как предписывает это стихотворение. Я не могла не читать между строк; более того – часто это был единственный способ продвинуться. В металогах я также часто намеренно допускала эмоции и обращение к воспоминаниям. В действительности собственный язык Грегори часто бывал весьма образным.

Он стремился к достижению формализма, однако пока он шел на ощупь и пробовал варианты, он часто полагался на менее строгие формы дискурса.

Это стихотворение важно не только тем, что декларирует метод и стиль, но также тем, что указывает на контекст, помогающий понять его содержание. В этом стихотворении Грегори выражает подлинную озабоченность и раздражение. Очень многие люди, поняв, что Грегори критически относится к определенным видам материализма, хотели видеть в нем выразителя мнений противоположной группы, группы, одобряющей интерес к вещам, отвергаемым атомистическим материализмом: Богу, духам, экстрасенсорному восприятию и прочим «призракам давно забытых верований».

Положение Грегори всегда было сложным: он говорил своим коллегам по науке, что из-за методологических и эпистемологических предпосылок, веками стоящих в центре западной науки, они неспособны уделить внимание вопросам чрезвычайной важности.