Очарование женственности

Но хотя он знает Агнес с детства и она одна дарит ему истинное сочувствие и товарищество, – он безумно и страстно влюбляется не в нее, а в Дору.

Дора

Дора представляет человеческую сторону нашего идеала, ту, что очаровывает, пленяет и порождает в мужском сердце всепоглощающую нежность и желание защитить и укрыть. Дэвид описывает ее так:

«Она казалась мне не то феей, не то сильфидой, словом, каким-то сверхчеловеческим существом, – кем-то, кого смертные никогда не встречают, но жаждут узреть…

У нее был такой чудесный голосок, такой веселый, звонкий смех, такая прелестная, чарующая манера себя держать, – словом, было все, чтобы обратить несчастного, погибшего юношу в полное рабство…

Она была удивительно миниатюрна… слишком она была восхитительна… Откуда было взять присутствие духа, как было не утратить способности говорить, не быть охваченным экстазом, когда она взяла и прижала мои цветы к своему очаровательному маленькому подбородку с ямочкой!»

Ее ребячливость, ее милые манеры и капризы, ее детская вера в него, ее абсолютная зависимость от других неотразимо привлекают благородное и великодушное сердце Дэвида.

Она завораживает его, и он пишет: «Я мог только сидеть у камина и, покусывая ключ от саквояжа, думать о пленительной, очаровательной юной Доре с ее ясными глазками. Какая фигура! Какое личико! Какая прелестная манера себя держать, капризно-обворожительная».

В браке с Дорой Дэвид обращается мыслями к Агнес

Но даже когда чувства к Доре достигают своего пика, Дэвиду не хватает утешения, понимания, одобрения и духовного влияния Агнес.

«Видите ли, Агнес, – начал я с некоторым смущением, – я не хочу сказать, что на Дору нельзя положиться, напротив, она – сама искренность и непорочность, но… я не знаю, как это выразить… Агнес, каждый раз, когда вас нет со мной, чтобы посоветоваться, я сбиваюсь с пути и делаю безумства. А вот я пришел к вам – и, как всегда, нашел снова и мир, и счастье».

Дора и домашнее хозяйство

В браке Дора терпит неудачу как домохозяйка.

Их дом постоянно захламлен: «Я не мог и мечтать о более красивой женушке, но, конечно, мог бы пожелать немного больше простора. Я не знаю, как это получилось, но, хотя обыкновенно нас было только двое, нам всегда было тесно. В то же время было как будто и слишком просторно, так как терялась то одна вещь, то другая. Я подозреваю, что происходило это потому, что ни одна вещь не имела у нас своего определенного места».