Бойся, я с тобой 2. Страшная книга о роковых и неотразимых. И это все о них

Ну что, казалось бы, общего у глуповатого и безбашенного Анатоля Курагина, коварной маркизы Мертей и кровожадного Ганнибала Лектера? Как мы сейчас увидим, общего немало. Но в целом личность любого из них укладывается в краткую характеристику, данную М. Томас:

«Все социопаты без исключения одержимы властью, борются со скукой и ищут удовольствий».

Почему так происходит, психопат объясняет в письме читательнице:

«Что такое социопат с точки зрения психиатрии? Это существо с провальной витальной идентичностью.

Это еще хуже, чем у нарцисса. У него она есть, хоть и слабенькая. Так сказать, условная витальность. “Ты имеешь право существовать, если ты будешь…” – такой посыл нарцисс получает в раннем детстве.

Социопат же, человек с провальной витальностью получает посыл: “Ты не имеешь право существовать, ты здесь никому не нужен ни в каком виде, ни при каких условиях”. Или “сам факт твоего существования – это большая ошибка природы”.

И тогда есть два варианта развития личности. Первый – это такое забитое и зашуганное существо, полностью к себе не чувствительное и со всеми соглашающееся.

Замороженный. Его жизненный принцип – прикинуться ветошью и не отсвечивать, тогда возможно выжить.

Второй вариант – это устанавливающий свое право на жизнь превентивный агрессор. Социальный хищник. Это покойник, агрессивно прогибающий под свою власть живых. Как в страшных сказках».

Жизнь такого человека – постоянная погоня за эмоциональным возбуждением. Чтобы хоть на какое-то время избавиться от этой скуки… да что там скуки – скучищи смертной!

Вот как это ощущает сам психопат:

«Если нарциссу нужно получать отражение в ком-то своего великолепия, и нужно чувство влюбленности, то социопату даже это недоступно.

Ему доступно только что-то вроде азарта и злости в различной степени. Эти две опции и управляют его жизнью.

Я не испытываю влюбленности, когда играю в любовь, я не нуждаюсь в любви и восхищении. Я нуждаюсь в азарте. Я просчитываю реакции жертвы, и мне интересно, как быстро я заставлю ее чувствовать то или это, поступать так или иначе.

Это своего рода азартная игра типа преферанса.

Могу ли я не играть и могу ли я вообще не охотиться? Я люблю говорить о том, что я эмоционально не включен ни в одну из жертв, что я ни в чем не нуждаюсь, что у меня есть мозги и я ими разумно пользуюсь и выбираю, что мне делать… Но все это не так. Я включен эмоционально если не в жертву, так в саму игру – это азарт, который мне необходим.