Бойся, я с тобой 2. Страшная книга о роковых и неотразимых. И это все о них

Я нуждаюсь во внешней вздрючке, чтобы какие-то острые ощущения дали мне мой кайф. Я пользуюсь мозгами, чтобы просчитать и вычислить “врага” и принять решение в стратегии игры.

Я знаю, что “врага” придумал себе сам, иначе как же мне играть, и меня это устраивает. Я не вижу никакой необходимости для себя в том, чтобы прекращать играть или охотиться. С чего бы мне оказываться от адреналинчика?

Нет, даже это не совсем правда. Я нуждаюсь в такого рода адреналине. Я тоже наркоман, как и нарцисс. Только мой наркотик чуть-чуть другой.

Я не могу быть наедине сам с собой. Потому что без внешних раздражителей это полная пустота. Скука. Ломка.

…Я в детстве долго не мог контролировать свое поведение. Обычно я действовал быстрее, чем был способен подумать. Меня не способно было испугать никакое наказание, потому что я не способен был подумать о чем-то, я был захвачен своим желанием. Я управлялся импульсами. Тогда меня первый раз отправили в психушку. Через три месяца вернули. Трогать меня остерегались, обо мне говорили, что я псих.

Но когда меня отправили в спецшколу, там мое импульсивное поведение гасили в дисциплинарном изоляторе. Это пустая комната вообще без всего, кроме кровати. Если я выносил в ярости двери, приходили взрослые мужики и ставили мне успокоительное. Но не такое, от которого засыпаешь, а такое, от которого не можешь ясно мыслить и лежишь на кровати в полной пустоте. Не знаю, как это у нормальных людей, а у меня это полная пустота. Без внешних раздражителей я пуст.

И вот так часами наедине с собой я пребывал в состоянии смерти.

Никаких мыслей, никаких чувств, ничего вообще кроме огромной страшной пустоты и скуки. И именно это наказание, а не побои, заставило меня учиться себя контролировать. Я включил мозг и стал шелковым, чтобы скорее оттуда выйти.

Я это к тому, чтобы объяснить, почему я не могу не охотиться и не играть. Я не воспринимаю нормальных человеческих чувств и отношений. Для меня это ни о чем. Без охоты и игры я оказываюсь вот в такой пустоте и скуке, как в детстве в дисциплинарном изоляторе, когда я вынужден был оставаться наедине с собой, а это органическое ощущение пустоты.

Вот что такое провальная витальность…»

Хищник не ощущает эмоционального возбуждения от тех вещей, которые радуют большинство из нас: от прослушивания приятной музыки, велопоездки по пахнущему хвоей лесу, поцелуя любимого, улыбки ребенка, ровного стежка или мастерски выточенной детали. Социопату это как мертвому припарки.