Золото Каралона

Но нас трое на весь рудник осталось и то сидим без работы…

– А ты, Зюзя, что скажешь?

– Полная задница! Жену сократили из электроцеха. Меня переводят на Транспортный. Чтоб им!

– А денег-то хоть займешь?

– Что за базар, Аркаша! С собой три рубля… Пойдем, мою Ленку раскулачим.

– Да есть у меня червонец… Взрывник Трехов по кличке Динамит, протягивает десять рублей. – Ванька иди, чокнемся. Тост говорить умеешь?

Ваня подходит к мужикам с бутылкой лимонада.

– За нашу победу!

Мужики смеются.

Хвалят.

– Правильно, пацан. Нас имут, а мы крепчаем.

Подходит, запыхавшаяся Анна Малявина.

– Я по соседям бегаю. Ванюшку ищу… Они расселись, выпивают.

– Вот тебе десять рублей, Анна. С получки перешлю денег. Ваньку возьму с собой.

– И где он там?

– У кореша Маркелова побудет месячишко. У него там две дочки. Не пропадет. И о твоем трудоустройстве на Теньке похлопочу.

Трехов протягивает ей стакан с водкой: «Не побрезгуй, Аня».

Потом они молча идут к бараку.

Каждый думает о своем.

Рудник Колово. Аркадий Цукан, как никогда веселый, перебирает вещи, упаковывает рюкзак. Анна Малявина чистит картошку. На плитке парит кастрюля

– И чего ты добился своими протестами?

– Не могу больше в дураках! Мы там силикоз наживаем, а эти суки! Нашли клоуна. Водителем тоже хрень собачья, сто тридцать оклад. Я на прииске Алексея Бурханова встретил. В артель зовет… Бурханову нужны надежные люди. Старатели – это хозрасчет.

Говорит: «Сколько заработаем, столько получаем. Хоть по тысяче рублей в месяц!»

– Это кто еще?

– Помнишь, рассказывал. Мы с Бурхановым на Хатаннахе бедовали, лес валили для шахты. Голодно. Лошадь охромела, вот мы ее и сожрали. Начальник лагерного пункта приехал – где кобыла? Алексей говорит: да она в лес убежала. Искали, искали… Видать, медведь задрал.

Алексей человек верный. Ниче, заработаю денег у старателей, съездим на материк.

– Ох, скорее бы! – Анна улыбается.

Воспоминание о материке ее согревает, словно южное солнце пробилось в комнату сквозь ситцевые занавески. – Сначала к моим в Уфу.

– Оглядимся, там видно будет, – говорит Цукан с легкой усмешкой, чтобы не разрушать лишний раз комсомольскую веру жены в социалистический рай.

– Мама прислала письмо. Пол огорода оттяпали. Отец негодует: опять раскулачивают, как в тридцать втором. Они там картошки накапывали до сотни пудов.