Золото Каралона

Картошка у них знатная, разваристая…

Цукан кивает, а сам думает о своем: «Вот он твой коммунизм…»

– Шерстяные носки забыл… Эх, картошечки бы, да с молоком. Сто лет не ел настоящей картошки.

Стук в дверь. Входит Шуляков, ему тридцати пять лет, его недавно назначили главным инженером на руднике.

– Здравствуй инженер! С чем пожаловал?

– Разговор есть, Аркадий. Я человек новый, стараюсь разобраться с расценками.

– Спасибо. Но плетью обуха не перешибешь. Потапов начинал командиром конвойного взвода. Потом обзавелся дипломом ВПШ.

Он не горняк. Он охранник, тупица.

– Проходчиков опытных не хватает, план горит…

– Нет, не останусь, Владимир Ильич. И тебе мой совет. Беги от Потапова, беги. Он прииск Радужный развалил. А теперь и рудник похерит…

Шуляков торопливо прощается. Уходит.

Золото всюду: на фабрике, в разговорах отцов и матерей, в газетах, в глазах, в приговорах судов.

Ваня лежит на кровати, под глазом синяк. На столе учебники за 8-й класс. Вскакивает. На замороженном стекле карябает ногтем усатое лицо, подпись «отец».

Входит мать. Листает тетрадь, дневник. Иван садится на кровать с кислой миной на лице.

– Ты опять не был в школе? Выпороть бы тебя!..

– Дай мне адрес отца?

– Зачем?

–Уеду к нему артель…

– Да ты!.. Я тебя!.. Я участкового приведу.

Ваня хватает с вешалки пальто. Бежит улицей. Поскальзывается на снежном раскате. Падает. Встает. Бежит дальше неизвестно куда.

Апрель. Цукан приехал из Якутии в Колово. Вечером сыну за ужином рассказывает о Якутии, старателях.

О сказочной Шайтан горе.

– Я осенью в Кыреньге оленину закупал у охотника… – Он поправляет пальцем короткую щетку усов. – Прошка – занятный старик. Выпили мы с ним крепко. Он мне загнул историю, как гнался за соболем и забрался в дебри глухие у Шайтан горы. С трудом к стойбищу вышел. Жалуется. Люди ему говорят, радуйся, что живой остался.

– Почему же?

– Якобы, эту гору стережет злой дух Харги, то соболем прикинется, то горностаем и скачет по ложбинам.

А когда усталый охотник заснет, жилу становую прокусит и всю кровь до последней капли высосет… Я, естественно, посмеялся над сказочкой и забыл. Но вскоре ночью, вижу, как наяву: сидим мы с Прошкой у костра. Он глухаря потрошит. Потом голову поднял, спрашивает: у тебя водочка есть? «Найдется», – говорю ему. Он обрадовался, улыбается. Желудок глухариный разрезал, а там камушки мелкие золотистые. Протягивает их мне на ладони. «На Зимнояхе таких камней много».