Золото Каралона

Архип лежал на земле с проломленным черепом. Старателю Сёмке удар топором пришелся в грудину с такой силой, что вывалились кишки.

– Хороший старатель-то был! Варнак всех подбил. Кол ему в горло…

Алонин с трудом, перебарывая рвотные позывы, выговорил:

– Один ушел через реку, еще один где-то прячется.

– Далеко не уйдут. Лошадь оседлаю, сыщу. А нет, эвенки помогут.

Старателю раненому в бедро, наложили жгут, забинтовали. В бараке под нарами нашли молодого копача Мишку.

– Архип грозился убить!

– Ладно, не скули.

Доложи заранее, так наградил бы Мироныч. А раз так, то иди, будешь в дому прибираться. Все стены в крови. Потом подальше от дома прикопаешь злодеев.

Ипатий на оседланной лошади рано утром прискакал в Зимноях. Старый Эйнах в расшитой бисером меховой кацавейке, вышел навстречу. От него шел запах застарелой квашни. Князь видел Ипатия пару раз, а все одно щурил глаза и улыбался, знал, что будет спирт, будут новости про русского царя, которого зачем-то выгнали из дома злые люди.

– Плохой люди в тайге много-много.

Тунгуса Ыналга убивал на реке, олень брал, пожар делал. Плохо. Надо новый царь.

Ипатий только руки развел в стороны. В мае, когда собирали караван в тайгу, вести приходили из столицы странные, противоречивые. Кто-то злорадствовал, кто-то негодовал. Разбойничать по дорогам начали безбоязненно, цены выросли на продукты. Но Мироныч успокаивал, пояснял, что скоро всё уладится. Править будет не царь, а Дума и выбранный народ, но явно, что-то не договаривал.

Кривился, как от кислятины. А Дрейзер, когда провожал экспедицию от Невера, ни разу не улыбнулся, стоял хмурый, обеспокоенный…

Знакомый эвенк Илья, с которым спирт пили в прошлый раз, быстро разделал вместе с напарником оленя. Мясо покидали в котел двухведерный. Ипатий первым делом подарил князю пачку патронов, выложил мешочек с солью. Сами-то они мясо почти не солили, но для гостя, приправили жменей соли.

– Злодей убежал с зимовья. Меня хотел убить, инженера. Поможешь найти?

– Вон Иля собачек возьмет и пойдете.

Ипатию на дощечке принесли куски языка, сердца. От запаха оленины у него кадык заходил ходуном. Спирту во фляжке до половины, два раза по глотку на четверых мужиков вот и кончился. Эйнах выдернул корковую пробку, недоверчиво горлышком по ладони постучал, остатки спирта слизнул с ладони.

– Ты, Патя больше спирт привози. Мы тебе оленя дадим, бабу дадим.

– Извиняй, князь. Вот когда из Ларино поеду, побалую спиртом. Пока больше нет.