Голоса советских окраин. Жизнь южных мигрантов в Ленинграде и Москве

Kelly. Cambridge: Cambridge University Press, 2012. P. 172.].

О взаимодействии между прибывшими с советского Востока мигрантами и славянскими жителями в модернизирующихся и индустриализирующихся Ленинграде и Москве в межвоенный период известно очень мало. Татары оставались самым многочисленным меньшинством. В Ленинграде их численность поднялась от 1,2 тыс. в 1920 г. до 31,5 тыс. в 1939 г.[95 - Сикевич З. Петербуржцы: Этнонациональные аспекты массового сознания. СПб.: СПбГУ, 1995. С. 10.] В Москве проживало более 100 тыс.

татар и представителей других, более мелких национальных меньшинств с Кавказа и из Средней Азии[96 - Гончарова Н. Татарское население Москвы: гендерные аспекты // Гендерные проблемы в общественных науках / под. ред. И. Семашко. М.: ИЭА РАН, 2001. С. 203.]. Оксана Карпенко пишет, что татары, которые работали слугами и были связаны с дореволюционным строем, вынуждены были переехать. Новоприбывшие мигранты часто переезжали целыми семьями, чтобы сохранить связь с языком и национальной культурой[97 - Карпенко О. Быть «национальным»: страх потерять и страх потеряться. На примере татар Санкт-Петербурга // Конструирование этничности. С. 56, 62.]. В Москве в межвоенный период функционировало 11 школ для детей других национальностей; в 5 из 11 школ обучение велось на татарском языке, хотя многие татары обучали своих детей по-русски[98 - Гаврилова И. Демографическая история Москвы. М.: Фаст-Принт, 1997. С. 185.].

В 1930-е гг. «национальные» учреждения – школы, театры и клубы – пали жертвой официальной кампании против негосударственных организаций.

В 1933 г. Ленсовет закрыл национальные объединения, оставив только два «культурных» пространства для нерусских граждан Советского Союза. Один из клубов был предназначен для финнов, евреев, поляков, белорусов и других национальных меньшинств, второй оставили в качестве «дома просвещения» для татар и других народов Востока[99 - Шангина И. Многонациональный Петербург: История, религии, народы. СПб.: Искусство-СПб, 2002. С. 145.]. Такое разделение спровоцировало и навязало цивилизационный разрыв. Грузины и армяне оказались в пограничном положении: христиане, но проживавшие на имперских землях с многонациональным населением, они считали себя европейцами, но политики и писатели-путешественники считали грузин и армян народами, живущими на самой границе Азии[100 - См., например: Анчабадзе Ю., Волкова Н. Старый Тбилиси. Город и горожане в XIX в. М.: Наука, 1990.].