Венеция. Карантинные хроники

Отчего так сложно понять, что вирусы не подчиняются административным делениям, что не существует никакой единой Италии (например, Пьемонте отличается и отстоит от Калабрии примерно как Мурманск от Тбилиси, если не больше), что от Ломбардии вирусу сильно ближе до Австрии, чем до Сицилии… Как важно это понять – и наконец принять не пограничные меры, не политические, а реальные, общие, одни на всех. Эпидемии уже нигде не удастся избежать, почему тогда нужно обреченно ждать перескока цифр по мере того, как делаются (или не делаются) тесты (в реальности зараженных всюду куда больше).

Пока же наше правительство, кажется, решило все-таки о нас позаботиться и рассматривает проект указа об отмене налогов и счетов за газ-воду-электричество на время карантина.

Что это? Нарастающий стрекот расколол на мелкие кусочки тишину венецианского неба. Над городом огромной стрекозой кружит столь непривычный для этих мест вертолет. Неужели решили патрулировать?

В этот момент меня нагоняют Риккардо и Сара, мои соседи-инженеры.

Вид у них довольно запыхавшийся и растерянный.

– Что это, не знаете? – я киваю на стрекочущую точку-запятую в голубом небе.

– Вертолет? А ты не знаешь? Carcere![8 - Тюрьма! (итал.).] У нас офис рядом, мы убежали. Заключенные подняли бунт, подожгли тюрьмы. Все из-за вируса! Им свидания отменили, они и взбунтовались. Один сбежал.

Кажется, в этом опустевшем карантинном городе нам не придется скучать.

С родины тоже известия в том же духе: говорят, Карант Гонституции (или я что-то напутала опять?) на месте до скончания века.

Я тороплюсь. Я во что бы то ни стало хочу попасть на пленэр: случай выбирать в городе любые места, даже самые классические ведуты, едва ли еще представится.

Пустынная, залитая солнцем Пьяцца. Я никогда не видела ее такой. Золотая голубятня у воды. Голуби, впрочем, тоже куда-то подевались вместе с туристами. Или улетели на карантин. Вместо них над Сан-Марко кружат чайки. Их тени на огромной пустой площади создают какое-то кинематическое кружево.

Как будто завитушки, капители и пилястры с фасада Дворца дожей отделились в свободном полете.

Ощущение сна не покидает. Палле один на свете. Аркады Прокурации, закрытое кафе “Флориан” (чуть ли не впервые за 300 лет своего существования), ни музыки, ни оркестров. Пройдись Вагнер по такой площади в свое время – глядишь, не было б ни знаменитого фестиваля, ни “Тристана”.

Я расставила этюдник.