Венеция. Карантинные хроники

Откуда ни возьмись, из-под земли выросло двое полицейских:

– Синьора, запрет на мольберты на Сан-Марко никто не отменял. Мне очень жаль. Я вас понимаю: сам изучал искусство, но правила есть правила. Сейчас особенно. Кроме того, жителям все-таки предписано по возможности быть дома и выходить только на краткие прогулки, по необходимости или по работе. Ах, это ваша работа? Тогда извините. Переставьте просто мольберт за угол, туда, ближе к Дворцу дожей – там мы не должны вас беспокоить. Ваше удостоверение личности, carta d’identit?? Да нет, не нужно показывать.

Мы вам верим.

Я готова была уже извлечь свое местное ID, где по трогательной итальянской средневековой привычке (не иначе от гильдий все это пошло!), кроме моего имени, даты рождения, роста, адреса и прочих основных данных, фигурирует профессия: pittrice[9 - Художница (итал.).].

Свет сам растекался по листу. И снова, как вчера, проходили и останавливались знакомые. Когда еще встретишь кого-то на площади Сан-Марко? Обычно это как на Красной площади – идеальное место для конспирации и тайных свиданий.

Толпы туристов, но местных никого.

Сегодня все наоборот.

Поэт Лучио, знакомый гравер Рома с вечной стайкой русских девушек (как и кто их сюда впустил – загадка, но Рома доволен), потом еще несколько человек.

Вдруг совершенно незнакомый старческий голос:

– Синьора, вы же хотите сказать, что сегодня лучший день вашей жизни! Разве могли вы мечтать писать этюды тут, в сердце Венеции, практически в одиночестве! И еще такая погода! Нынешняя Венеция напоминает мне мое послевоенное детство.

Все спокойно, никаких толп, люди снова ходят на лодках на веслах, дети играют на площадях, художники пишут этюды… Словно машина времени… Акварель у вас чудесная – давайте дам вам адрес, в Местре, в Centro Candiani, проводят акварельный конкурс. Запишитесь обязательно!

И, решив, что она уже достаточно сделала для моего профессионального и карьерного роста, бодрая старушка зашагала дальше.

Я смотрела на ее силуэт в лучах заходящего солнца. Теперь каждый пожилой человек вызывает внутренний трепет: только бы жила, только б не подцепила эту корону с шипами, терновый венец. Заявление реаниматологов Ломбардии, взывающих к человеколюбию и в то же время приоткрывающих страшную реальность: мест в реанимации настолько не хватает, что медики вынуждены выбирать, кого спасать.