Миражи Европы

Наконец, русские слова КОСТЕР и КРЕСТ могли легко путаться в старых документах: крест = КРСТ

> КСТР = костер. Ведь неогласованные костяки этих слов отличаются лишь перестановкой согласных.

Напомним, что распятие и Воскресение Христа отразились также в геродотовском жизнеописании царя Кира Старшего как почти свершившаяся, но в самый последний момент прерванная казнь на костре лидийского царя Креза [163], с. 39. Если первоначальный текст Геродота, отредактированный потом в XVI–XVII веках, был написан по-славянски, то редакторы могли заменить КРЕСТ на КОСТЕР.

И вышло, что царь КРЕЗ = ХРИС-тос был возведен НА КОСТЕР вместо КРЕСТА. Крест превратили (на бумаге) в костер.

Точно такую же картину мы, следовательно, видим и у Анны Комниной. Однако, Анна сохранила больше подлинных сведений о событии. Ведь она «склеила вместе» огромный КОСТЕР с огромным КРЕСТОМ, ВБИТЫМ В КОСТЕР. То есть, по Анне, Костер и Крест – это нечто единое, целое. Принцесса в общем-то правильно понимала суть дела, хотя слегка исказила.

Причем видно, что этот символ впечатлил Анну. На протяжении рассказа о судьбе Василия Богомила она несколько раз упоминает о КРЕСТЕ, ВБИТОМ В КОСТЕР. То есть, как она поясняет, крест вбит в землю и окружен огромным костром, с. 422–423. Вот, например, еще одно ее свидетельство на сей счет: «Огонь поднялся до небес; В ОДНОМ ИЗ КОСТРОВ НАХОДИЛСЯ КРЕСТ… Те, кто придерживался православия, ПОДОШЛИ К КОСТРУ С КРЕСТОМ, чтобы принять истинно мученическую смерть», с. 423.

Итак, Геродот и Анна употребили один и тот же образ, сообщая о распятии Христа на Голгофе. Как мы понимаем, такова была одна из традиций, бытовавших в эпоху XVI–XVII веков, когда окончательно редактировались тексты Анны и Геродота.

Понятно, почему именно в Алексиаде Анны Комниной сохранились столь яркие свидетельства. Ведь Анна была византийской принцессой, жила в Царь-Граде, то есть именно там, где развернулись основные евангельские события.

Она была погружена в атмосферу еще живых воспоминаний очевидцев. Многое помнила.

16. Распятие. Страждущему Христу на кресте в качестве питья издевательски подали уксус с желчью. А Василию Богомилу влили в глотку яд, дабы Он изрыгнул желчь

Хорошо известен следующий евангельский рассказ: страждущему Христу, распятому на кресте, издевательски поднесли на трости губку, пропитанную уксусом.