Тверская улица в домах и лицах

Неизвестный художник

Вполне вероятно, что часть собрания (а граф коллекционировал еще и живопись) хранилась не только в доме на Тверской, но и во дворце Мусиных-Пушкиных на Разгуляе. Его не раз уговаривали пожертвовать свое книжное и рукописное собрание Архиву Коллегии иностранных дел. Но Мусин-Пушкин раздумывал.

Пока он думал да гадал, в 1812 г. началась Отечественная война. Незадолго перед сдачей Москвы граф успел вывезти в свои загородные имения предметы искусства, а вот рукописи почему-то оставил. Быть может, для эвакуации коллекции ему не хватило подвод и лошадей – это была одна из главных проблем в августе 1812 г.

Грандиозный пожар Москвы уничтожил все, что такими усилиями собирал граф. Сгорели и московские дома Мусиных-Пушкиных. В огне пропало и «Слово». Лишь по изданию 1800 г. мы можем теперь судить о его содержании. И в этом заслуга Алексея Ивановича Мусина-Пушкина, тяжело переживавшего потерю своего древлехранилища. Ему было суждено прожить еще пять лет, в течение которых он пытался восстановить собрание по крупицам.

Но сил и возможностей уже не было. В 1817 г. он скончался.

Еще до Отечественной войны граф обратился к архитектору Матвею Казакову с просьбой о перестройке здания – оно было значительно увеличено в масштабах, почти в два раза. До неузнаваемости преобразился и фасад. Дом пришлось заново восстанавливать после пожара.

Вдова графа Екатерина Алексеевна Мусина-Пушкина слыла человеком деловым и расчетливым, дом на Тверской она распорядилась сдать в аренду.

На этом тему «Исторические личности и дом 5 на Тверской» можно было бы и завершить. Но не кончается биография дома. Известно, что в 1835 г. в этом здании были меблированные комнаты некогда богатого откупщика Михаила Тимофеевича Гонцова.

В течение второй половины XIX в. малоизвестные, но богатые фамилии постепенно вытеснили с Тверской былую знать. Музыку на главной улице Первопрестольной стали заказывать купцы. Начинали они свою предпринимательскую карьеру, как правило, с торговли в лавках на московских базарах.

Природная смекалка и деловитость постепенно выдвигали из торговой среды лучших. И вот, глядишь, через каких-то лет десять бывший лавочник уже не кто иной, а владелец фирмы, «поставщик двора его императорского величества» и ставит на свою продукцию государственный герб. Он непременный гость на балах у московского генерал-губернатора, всеми уважаемый меценат и благотворитель. Знакомством с ним дорожат высшие чиновники да министры.