Сын вечности

Пруденция заносит руку, будто хочет дать Ортону пощечину, но он пинает ее в живот, и она падает на меня.

– Ты как? – спрашиваю я.

Пруденция тычет рукой в Брайтона. Он поднимается, красный и помятый, и кидается на призрака сзади. Ортон разворачивается, хватает Брайтона за горло и тащит за собой. Просачивается через дверь, собираясь скинуть Брайтона с поезда.

– Брайтон!

Я весь дрожу, как будто у меня лихорадка. Зубы ноют, голова кружится, горло пересохло, разбитая губа распухла. Я слишком молод для изжоги, но по-другому описать огонь в груди не могу.

Перед глазами туманится, словно я иду сквозь облако пара, и вой внутри меня нарастает, превращаясь в рев. И тут все заканчивается.

Не представляю, как сильно меня ударили. Может быть, адреналин не дает ощутить боль в полной мере. Но когда я вижу, что этот маньяк сейчас выкинет брата из поезда, то понимаю, что, если я немедленно не доберусь до него, в следующий раз увижу Брайтона уже на рельсах, мертвым и неузнаваемым. Так страшно мне еще никогда не было.

Мой кулак вспыхивает.

Пламя золотое и серое, живое и тяжелое, оно обжигает меня так, как никогда не обжигало солнце, но кожа не обгорает. Я в порядке. Более или менее.

Вспышка привлекает всеобщее внимание, все замирают, даже призрак, который отступает на шаг и смотрит на меня в ужасе.

Брайтон тяжело дышит. Хотя на кону его жизнь, в глазах у него удивление. Он встряхивается и бьет Ортона локтем в живот, освобождаясь от захвата. Белое пламя охватывает руку Ортона – так же горела рука другого призрака позавчера.

Они явно работают вместе. Он бросается вперед. Я принимаю защитную стойку, готовясь обороняться. Только бы продержаться до следующей станции – потом мы выскочим из поезда и позовем на помощь. Хоть я и дрищ и в драках никогда не побеждал, я все равно замахиваюсь на призрака. Огонь слетает с руки шестью горящими стрелками, быстрыми и маленькими. Впиваясь призраку в плечо и живот, они скрежещут. Ортон теряет равновесие, врезается в дверь и, как я и думал, просачивается сквозь нее и падает на платформу.

Пассажиры радостно вопят. Я застываю на месте.

Я же не…

Я же не убил Ортона?

Плохой он или нет, но жизнь – это жизнь, и я не собирался ее отнимать. Я не хочу быть таким только из-за того, что обрел силу.

Но как? Откуда, черт возьми, она взялась? Или… это ведь не розыгрыш?

Мой кулак все еще пылает бесстыдно ярким серо-золотым факелом. Я встряхиваю рукой, задувая его, как свечу. Пламя затихает и гаснет.