Minima Moralia. Размышления из поврежденной жизни

Отводимой чужим доли социального продукта явно не хватает, и это толкает их на путь безнадежной вторичной конкуренции между собой посреди конкуренции всеобщей. Всё это на каждом единичном человеке оставляет свои отметины. Тот, кого обошел стороной позор непосредственной унификации[31 - позор непосредственной унификации – в нацистской Германии унификация (Gleichschaltung) означала полное присоединение человека или группы людей к господствующей идеологии. – А. Б.], несет на себе, как особую метку, печать этой самой обойденности, призрачного и нереального существования в жизненном цикле общества.

Отношения между изгоями еще более отравлены, чем отношения между коренными жителями. Любая мера фальшива, всякая оптика сбита. Частное прет напролом, лихорадочно, непристойно, вампирически как раз потому, что его, собственно, более не существует, и оно судорожно пытается доказать, что покуда еще живо. Публичное становится непроизнесенной присягой на верность определенной политической платформе. Взгляд обретает маниакальность и одновременно холодную решимость ухватить, проглотить, конфисковать. Ничто не помогает, кроме упорной диагностики самого себя и других, кроме попытки при помощи сознания если не избежать беды, то хотя бы лишить ее роковой силы – силы слепоты. К тому же рекомендуется проявлять предельную осторожность при выборе круга личного общения, если такой выбор возможен. Беречься следует прежде всего общения с сильными мира сего, от которых «чего-то ожидаешь». Нацеленность на возможную выгоду есть смертельный враг установления вообще достойных человека отношений; из таких отношений могут вытекать солидарность и стояние друг за друга, но эти солидарность и стояние не могут возникнуть из мысли о достижении практических целей. Не менее опасны и зеркальные отражения власти – лакеи, льстецы и нахлебники, что заискивают перед тем, кто устроен в жизни лучше, таким архаическим способом, который может процветать только в условиях экономической экстерриториальности эмиграции. Предоставляя покровителю незначительные выгоды, они поднимают его на смех, как только он согласится их получать, – а получать их, в свою очередь, его неизбежно искушает собственная беспомощность на чужбине. Если в Европе эзотерический жест зачастую был лишь предлогом для преследования самого что ни на есть слепого личного интереса, то в эмиграции потрепанное и давшее уже течь понятие austеritе[10 - Аскеза (франц.).] еще предстает наиболее приемлемой спасательной шлюпкой.