Отмычка

Энши молча открепил сумки, поудобнее закинул обе на плечи и направился к городу, из ворот которого кто-то уже спешил навстречу. Но, сделав пару шагов, бессмертный недовольно оглянулся:

– Долго ты стоять будешь?

Ганс поднял на него какой-то странно-потемневший взгляд и указал на останки коней:

– А как же… они?

– Местные позаботятся. Пошли.

– Да как же их бросить-то? Живые твари.

– Ты слепой? Живыми их уже точно не назвать. Да что с тобой?

– Со мной что?! Лучше скажи, что с тобой? Как… Как ты можешь просто взять и уйти? Почему так спокоен? Что же случилось…

– А ты не знал? «Благословения» жрецов – не детские стишки.

Ничто не может дать живым тварям больше, чем у них есть. У каждой на Изнанке запас сил и жизни, будь то человек, звери или вовсе букашка. Жрецы суют в него свои лапы, ломают русло и – оп! Вместо тонкого ручейка жизнь, выносливость, сила текут рекой. Переполняют. Само собой, цена за это высокая. И конец этих коней не удивляет. Их запас вышел.

– Но скакуны гонцов не падают замертво по прибытии!

– То скакуны гонцов.

Впрочем, и они вряд ли живут долго. Человеку свойственно приносить в жертву всё вокруг ради собственного удобства. Не замечал? Что, никогда?

– Ты снова городишь чушь. И слушать её я не намерен.

– Ой ли? Чтобы строить города, вы рубите леса. А леса тем временем были домом для множества тварей. Или взять ту же охоту. Одно дело, когда охотник охотится ради пищи. Только для людей это часто забавное развлечение. Я совсем не понимаю, что тебя удивляет.

Жизни этих коней принесли в жертву… времени, да. Среди многих людских поступков этот хотя бы оправдан.

– … – Ганс хмуро взял сумки и сделал пару неуверенных шагов в сторону города. Но затем поднял взгляд на Энши. Взгляд, в коричневой глубине которого плескалась бессильная злость. – Знаешь, Энши. Позволь, я признаюсь: чем больше ты говоришь, тем сильнее мне хочется отсечь тебе голову. Уж не сочти за грубость.

– Знаю. Даже знаю, почему. Но, прости, – я действительно бессмертен. Заткнуть меня трудно.

Пошли. У нас есть дела поважнее личных разборок, не так ли?

Солдаты местного гарнизона уже отдавали честь, что-то вопя на ходу.

Что же… пришло время для Энши поработать на благо империи и проклятого императора. Только поднявшись на городскую стену, оторопел даже он. Энши знал, что печать уничтожена не полностью. Но судя по количеству тёмных, упрямо пытавшихся пробиться сквозь солнечный барьер, брешь гораздо больше, чем бессмертный мог себе представить.