Ироническая империя. Риск, шанс и догмы Системы РФ

Включение в Запад диктует стране экстремальную норму существования. Вернуть авангардную роль надо любой ценой, хотят этого граждане РФ или не хотят

Первым развивают аппаратуру включения – способность страны к нему, то есть власть. Власть понимают как шефство над интеграцией РФ в мейнстрим – нечто великое мировое, чему «нет альтернативы». Иного не дано, если мы хотим вернуть России «мировую роль». Это диктует мандат на чрезвычайную власть.

Эталон либеральной западной демократии в РФ обслуживал силовой нажим власти в борьбе за возвращение «мировой роли».

Для этого демократам потребовалось свое модернизированное ГПУ.

Модель демодиктатуры Виктора Орбана опровергла догму авторства силовиков в режимах путинского типа. Венгерская тайная полиция не играла никакой роли в становлении антилиберального режима в Будапеште. Зато сам Орбан с удовольствием уличает либеральных врагов в «посткоммунизме» и связях с тайной полицией. (Феномен венгерского режима, возможно, предвещает ту будущую модель постпутинской Системы, которая установится в РФ после ухода «эпонима».

)

В РФ номенклатурные и кагэбэшные связи сыграли лишь роль первичной кадровой арматуры, использованной в 2000-е командой Кремля при бетонировании режима. Старые кадры сработали как сети доверия, но не более того. То же касается первого круга друзей («питерских»). Поучаствовав в сборке и консолидации нового Двора, они стали необязательны для его дальнейшего существования.

Впрочем, все они уже там и легко не уйдут.

Режим Путина создан не «силовиками и чекистами». В его идейной основе – либеральное двоемыслие политических схем 1990-х: непопулярные реформы, плюс популярная власть как прикрытие, плюс «технологи-внедренцы». Здесь мало идейного либерализма, но таким было мышление либералов ельцинского периода. Изолированной группы, страшащейся быть раздавленной «кровавой революцией» и «красно-коричневыми националистами» (мемы либерального сознания 1990-х).

Демократическая элита потребовала политического комфорта – чтобы реформы не требовалось защищать никогда и ни от кого. Рай плюрализма при молчании населения и иммунитете от расследований.

Вокруг этого сложился путинский консенсус десятилетия «нулевых», где со временем управляемая демократия преобразовалась в идеологему «враждебности либералов» государству.