Скорее счастлив, чем нет

А почему кино?

– С детства мечтал, с тех пор как посмотрел «Парк Юрского периода» и «Челюсти». Честно, преклоняюсь перед Спилбергом, у него акулы с динозаврами реально страшные!

– Я «Челюсти» так и не видел.

Томас пучит глаза, как будто я заговорил по-эльфийски:

– Я бы выцарапал себе глаза и отдал тебе, чтобы ты прочувствовал всю мощь этого фильма! А в конце Спилберг такое придумал! Когда… Не, не буду спойлерить. Заходи как-нибудь ко мне, посмотрим.

За нашей спиной хлопает, закрываясь, окно.

Мы подрываемся.

Там стоят Брендан и Малявка Фредди. Я лихорадочно вскакиваю на ноги, как будто меня застали со спущенными штанами с кем-нибудь, кто совсем не моя девушка.

– П-привет, вас еще не поймали?

– Не, – отвечает Малявка Фредди. – Что делаете?

– Передохнуть сели, – вру я. Томас одновременно признается:

– Разговариваем.

Брендан как-то странно смотрит на нас, потом в его глазах проступает страх. Я оборачиваюсь: к нам несется Нолан, в окне застрял Дэйв Толстый. Мы бросаемся к окну с другой стороны.

Вот Томас бежит рядом, вот он упал. У меня десятая доля секунды, чтобы решить, спасаться или помочь ему. Я кидаюсь посмотреть, что с ним.

Меня стискивает Нолан:

– Дикая охота, раз, два, три! Дикая охота, раз, два, три! Дикая охота, раз, два, три!

Меня поймали. Плевать. Я сажусь на корточки рядом с Томасом. Он массирует колено.

– Все нормально?

Он кивает, дышит с присвистом… Вот сейчас оттолкнет меня, убежит, а мне за ним всю игру гоняться. Не, нафиг. Я обхватываю его:

– Дикая охота, раз, два, три, дикая охота, раз, два, три, дикая охота, раз, два, три.

Мы всей компанией спускаемся искать А-Я-Психа, пока игра не кончилась. Брендан со всеми нашими прочесывает гараж, а мы с Томасом бежим к балкону: надо осмотреть все проходы, заглянуть за каждый мангал, перевернуть каждый сдутый детский бассейн. Томас прихрамывает.

– Теперь ты кое-что знаешь обо мне, а я – кое-что о тебе, – произносит он, морщась и пытаясь не отставать. – Расскажи теперь о Женевьев.

– Будешь приставать к моей девушке, размажу!

– Не парься, не буду.

– Женевьев, она… Ну, просто лучше всех. Она постоянно находит себе новых крутых художников и начинает безумно фанатеть. Шлет мне потоки сознания о том, какие они классные и как сильно их недооценили. Когда переводят часы на летнее время, она подольше не ложится спать, чтобы поймать момент перехода. Да, еще она когда-то верила в гороскопы и страшно обижалась, если они ее подводили.