Цивилизация хаоса. Философия, публицистика, проза и эссе

В какой-то момент, например, один из участников эксперимента – глава программного отдела проекта Бернард – понимает, что в основе его страданий, в основе его характера и мировоззрения, его психотипа, если угодно, лежит некая искусственно заложенная, импринтингованная травма. Это тоже является весьма распространённым современным психоаналитическим трендом. Чтобы создать подобных существ, необходимо заложить им в основу сознания некий сюжет о страдании, чтобы затем манипулировать им для достижения нужных «творцу» результатов.

Как, например, Бернарду была заложена в память сцена смерти якобы его сына (которого, естественно у него не было и не могло быть, так как Бернард был машиной).

Примерно такая же история происходит и с Мейв Миллер, харизматичной и проницательной мулаткой – хозяйкой борделя, одним из лучших и наиболее последовательных персонажей сериала (последовательной в попытках обрести собственную субъектность). И оба они в какой-то момент понимают, что страдания, в них заложенные, являются ненастоящими, ибо выполняют функцию их привязки к контролируемой игровой реальности.

Стоит заметить, что многие из этих героев-андроидов хотят оставаться привязанными к своим страданиям, не желая от них отказываться. Безусловно, от страдания необходимо отказываться. Как я уже говорила, в данной ленте десакрализована сама идея страдания, поскольку оно не имеет смысла иначе как быть средством дальнейшей манипуляции андроидом, да, собственно, и человеком.

Также десакрализована идея матричной пуповины, связывающей индивида с семьёй, поскольку она не имеет к нему никакого отношения.

Даже андроиды в процессе своих злоключений понимают, что их так называемые дети на самом деле, не их дети, что они вообще никогда не рождались. И страдание, связанное с этими самыми детьми, повторюсь, является той самой матричной привязкой, её главной манипулятивной технологией.

В целом всё показанное в кинопроизведении мы можем назвать необходимым сегодня процессом фантастической, интеллектуальной дегуманизации, ибо та гуманность, что присутствует сегодня в современном мире, практически не имеет никакого отношения к подлинной, осознанной гуманности.

Псевдогуманность поддерживает иллюзорные, матричные связи, саму матрицу, но не отдельных личностей. Резюмируя, что действительно важно в «Мире Дикого Запада», так это демонстрация попыток искусственных существ обрести субъектную идентичность – единственный феномен свободы.