Танец со стулом

Вчера и позавчера Кейси и носа не показывал на улицу, было незачем, он валялся на диване, задрав ноги на подлокотник, щелкал пультом, и сегодня планировал продолжать это занятие. А по телевизору, как заведенные, твердили про «мягкое атлантическое солнце» и что оно задержится предположительно до января. Что эти идиоты имели в виду под «мягким солнцем», непонятно, они, небось, тоже из спальни не вылезают, хлещут пиво с жареной картошкой и строчат свои придурочные прогнозы левой пяткой, даже в окно не удосужатся глянуть.

Я тоже

сам

хлещу и жру,

валяюсь и пялюсь в эту черную дыру,

но только я не вещаю бред с фальшивой улыбочкой и не обманываю доверчивых людей… Валили мокрые тяжелые хлопья, шмякались, как дохлые холодные мухи, таяли на лице, на руках, залепляли глаза. Черные тучи еле тащились через город, а ветер дул со всей мочи, и откуда столько ветра, говорят – разница давления воздушных масс, но это тоже все вранье, никому отныне веры нет. Это на самом деле гигантский насос, ветромашина там наверху, – такой аэростат в небе, шар или дирижабль, серый, с парусами, крыльями, шестернями, лестницами и иллюминаторами, здоровенный, насосы качают, гонят ветер на все четыре стороны, и сам он, шар этот, весь надувается, раздувается, того гляди лопнет и разлетится в клочья… Он надрывается, а эти дурищи волокутся еле-еле, и вот уже застряли где-то в улицах, одна напоролась на телевышку и стонет дурным голосом, а он как дунет еще – и порвал ей брюхо, лохмотья болтаются, хлещут по крышам, а снег – ка-ак повалит из дыры… Кейси ссутулился, поднял воротник куртки и вобрал голову в плечи.

Делать здесь было решительно нечего, и речь даже не о том, где сегодня заночевать, а просто хоть куда-то нырнуть вот сейчас, чтобы ноги не совсем промокли. Стены домов, окна, витрины, вывески, провода, столбы, деревья, скамейки, газоны – все было в снежной каше. Автобусы и машины осторожно ползли сквозь месиво, продвигаясь почти вслепую, дворники не успевали очищать стекла, их закидывало сразу же. Те, кто оказался пешком, – на них Кейси старался не смотреть, бедолаги, с ними все кончено. Альбион жесток. Но больше всех виновата Британская метеорологическая служба.

Кто-то его толкнул, еще один, прямо перед носом заскрипела дверь, пахнуло теплом и едой, трое сумрачных парней гуськом вошли внутрь, брюки мокрые чуть не по колено, снег на плечах, за ними вразвалочку – приземистый коренастый старик с усищами и бакенбардами, в твидовой кепке, на которой громоздился целый сугроб.