Криптомания

– Сэр, Вы будете оплачивать американскими йепкоинами или русскими блинкоинами?

– Йепкоинами, я же американец. Или я что, похож на русского?

– Одну минуту, сэр. К сожалению, солнцезащитный крем закончился.

– Как закончился?

– Сэр, я сделала запрос на склад. Мне сообщили, что он закончился.

– А где у Вас склад?

– В задней части самолета.

– А сразу запрос было не сделать? Зачем было задавать столько ненужных вопросов?!

– Сэр, Вас что-то раздражает?

– Вы! Глупая, бездушная машина!

– Не понимаю, сэр.

Вызвать охрану?

– Никого не надо. Уйдите, ради всего святого.

Стюардесса-робот удивленно поджала губы и удалилась.

– Хорошо, что обижаться они не умеют, – подумал Вилли. – Надо мне перестать что-либо хотеть. Значит, перестать думать. Хотя бы до конца полета. – Он закрыл глаза.

– А все-таки, почему я лечу без удовольствия? Вероятно, мне не нравится моя текущая миссия. Мало того, она неуютная, рискованная, непредсказуемая, но она и примитивная. Раздуть революцию, чтобы отнять кусок чужой территории, на которой будет производиться электроэнергия с целью создания денег.

Неужели сотни лет человек стремился и гнался создавать технологии, имея финальной целью нечто подобное? Отъем территории и накопление ресурсов, что сейчас завуалированно называют расширением сфер влияния и успешным ведением бизнеса.

Вилли вздохнул.

– А я не лидер! – с отчаянием подумал он. – Я не отнимал в жизни ни у кого ничего и никогда. Разве я смогу убедить людей возненавидеть их землю, поднять восстание, а затем добровольно отдаться врагам? Я сам не жажду восстания.

Мне противно побуждать людей не то, что совершать убийства, а даже просто становиться недовольными.

Лицо Вилли серело с каждой минутой.

– Но ведь сидеть в кабинете девятый год подряд было жутко тоскливо, – возразил он себе. – Писать официальные письма, запросы, выполнять одинаковые распоряжения начальства, зевать на скучных совещаниях… В кого я превратился в Нью-Йорке? В серого, раздражительного, вечно недосыпающего бюрократа.

А теперь меня бросают в стан врага и требуют стать пламенем революции?

– Как мне не верится в то, что у меня всё получится, – прошептал Вилли. – Почему я не чувствую никакой надежды на хороший исход? Ни одна душа не дает мне импульса веры. Ни начальство, ни жена, ни ребенок. Не только веры… Есть ли необходимость в том, что я делаю? Может, если мне не нравится то, что я делаю, значит, я не должен этого делать?

Вилли помрачнел еще сильнее.