Тридцать лет среди мертвых

Если вы, разрезая мой труп, чему-то научитесь, тогда ничего, режьте сколько угодно!» И неожиданно добавил: «Послушайте, господин доктор, дайте мне, пожалуйста, немного жевательного табака!» Когда я ответил, что у меня нет табака, попросил трубку и сказал:

«Я заядлый курильщик!» Конечно, и это его желание осталось неисполненным. (Так как моя жена всю жизнь питала сильное отвращение и к жеванию табака, и к курению, можно полностью исключить, что во всем происходящем ее подсознание играло какую-то роль!)

После того как я еще раз поподробнее объяснил ему, что он действительно, что называется, «мертв», он осознал свое теперешнее положение и покинул нас.

Позже я обследовал зубы у его трупа. По ним было видно, что человек всю жизнь сильно злоупотреблял табаком.

В другой раз, когда я был назначен руководителем группы студентов, нам выдали труп чернокожего мужчины; но занятия были назначены на завтра. Вечером моя жена, явно под влиянием вошедшего в нее духа одержимости, говорившего ее устами, резко сказала мне:

«Мастер, вы, надеюсь, не собираетесь резать того цветного?» Я объяснил ему, что он для этого мира «мертв» и находится уже не в своем прежнем теле, а завладел телом женщины.

Он не верил. Тогда я указал на руки моей жены, которые он считал своими, обратив его внимание на то, что руки не черные, а белые. На это он ответил: «У меня на руках побелка – я же маляр!»

Этот дух оказался довольно строптивым, долго возражал и опровергал мои доводы, прежде чем признал истину. В конце концов он дал нам себя убедить и удалился.

На примере другого случая станет еще яснее, до какой почти невероятной степени духи привязаны к своей смертной оболочке только потому, что не осознают, что перешли в мир иной, и не знают, что они, что называется, «мертвы».

В анатомическом зале лежал труп женщины примерно сорока лет, умершей в июне прошлого года в одной из больниц Чикаго. В январе, то есть через семь месяцев после смерти, ее труп был выдан группе студентов, среди которых был и я, для вскрытия.

В первый вечер, когда студенты уже приступили к работе, я не присутствовал. Я не знаю, что произошло за те несколько часов, но по каким-то неизвестным мне причинам другие студенты уже больше никогда не прикасались к этому трупу.

На другой день после обеда занятий не было, поэтому я один начал вскрытие, делая разрезы на руке и задней стороне шеи. В этом помещении, находящемся в самом дальнем конце длинного первого этажа, царила полная тишина.