Просветительские идеи и революционный процесс в Северной Америке

Король, который считает любовь своего народа прекраснейшим брильянтом в своей короне и простирает свой скипетр лишь для того, чтобы охранять конституционные права и привилегии своих счастливых подданных»[228 - Boston Gazette. Apr. 11, 1768.]. Упоминание об охране «конституционных прав и привилегий» подданных отличало эти излияния от восхвалений, адресуемых обычно абсолютным монархам.

И хотя Георга III официально титуловали «его священнейшим величеством»[229 - О пережитках сакрализации власти в колониальной и революционной Америке см.

: Филимонова М.А. Понятие сакрального в политической риторике Американской революции // Образы власти в гуманитарных исследованиях / под ред. А.В. Хазиной, Ф.В. Николаи. Нижний Новгород, 2013. С. 107–110.], на самом деле природа его власти осмысливалась в парадигме общественного договора. «Boston Evening Post» выражала уверенность: «Вы можете легко предположить, что доктрина наследственного неотъемлемого божественного права королей так часто оспаривалась и высмеивалась… что она не может иметь большого влияния в наши дни»[230 - Boston Evening Post. June 20, 1768.]. Соответственно, колонисты были убеждены, что пока они действуют в рамках британской конституции и колониальных хартий (как уже было показано в главе 1, именно они и считались реальной фиксацией общественного договора), король должен выступать на их стороне. Именно об этом писал «Свободнорожденный американец»: «Пока мы ведем себя как англичане и защищаем свою свободу без своеволия, нам нечего страшиться от нынешнего короля-патриота и его парламента»[231 - Boston Gazette. Apr. 27, 1767.]. Некоторые действия Георга III, как казалось «Сынам Свободы», на самом деле подкрепляли эту убежденность. Прежде всего, виги упоминали в данном контексте отмену гербового сбора. Из Уильямсберга (Виргиния) сообщали, что палата бургесов рассматривает предложение воздвигнуть статую Георга III по случаю отмены гербового сбора, а также обелиск в память всех патриотов, отличившихся во время кризиса[232 - Boston Gazette. Jan. 5, 1767.]. В Нью-Йорке такая статуя действительно появилась. В Норвиче (Массачусетс) отмечали 18 марта 1767 г. «день, когда его величество в своем королевском одеянии воссел на трон и дал согласие на отмену Гербового акта, за что он будет благословен вовеки»[233 - Boston Gazette. Mar. 30, 1767.]. Традиционные монархические атрибуты должны были создать величественный образ короля-патриота, избавившего подданных от угнетения.