Теория порнографии 2-0. Цикл лекций по теории и экспертизе порнографии

Даже старорусская классика ушла в «самиздат», и там же очутились немногие новые авторы-анонимы. О литературном качестве в тех условиях говорить не приходилось. Да и сейчас многие воспринимают эротику прежде всего как литературу сопротивления или полагают, что нагромождение мата и междометий уже делает текст эротическим. Наша задача в русской части проекта – как раз прежде всего очистить понимание эротики от налета грязи и неприличия и перевести эту тему в разряд искусства. /516/

Как утверждает французский прозаик и эссеист Паскаль Киньяр /351/, «порнографических романов и эротической живописи нет, по определению», т.

е. есть только эротический роман и порнографическая живопись.

Поэтому, только говоря собственно об изобразительном искусстве, мы наконец сделаем маленький, но верный шаг в сторону истинного предмета порнографии. Как мы уже знаем, эротику изобрели «стыдливые» женщины, которые «любят ушами», порнографию – мужчины. Именно для услады их взора появилась сначала живопись, потом фотография.

Даже если исходить из формулировки «порнографии», предложенной тандемом Скуратова-Лебедева, согласно которой порнографическими «признаются живописные, графические, литературные, музыкальные и иные произведения, основным содержанием которых является грубо натуралистическое детальное изображение анатомических и (или) физиологических подробностей сексуальных отношений», то как бы не хотели его авторы, живописное или графическое изображение никак не может быть натуралистическим, потому что создано воображением художника.

Глядя на такое произведение, мы можем только воскликнуть или подумать: «как живой (настоящий)». Но разве можно уголовно преследовать за воображение?

Многие представители традиционных направлений искусства XIX и начала XX века тоже считали, что установить момент превращения эротического сюжета в сюжет порнографический невозможно. Так, по мнению В. Ходосевича /336/ «основной признак порнографии можно обнаружить исследуя характерные примеры, которыми она пользуется для достижения своей цели».

Если истинное искусство, – писал он, – пользуясь образами действительности, уводит от нее, то порнография – напротив, «неживое или словесное изображение стремится в наибольшей степени приблизить к реальности». Тот же В. Ходасевич указал, что порнография как антихудожественное явление якобы «…ищет как раз того, отчего бежит подлинное искусство, а именно реальности и документальности.