Русский всадник в парадигме власти

Убранство царских коней впечатляло современников не только искусным исполнением, но и стоимостью. Так, коня в парадном уборе и одежду князя И. М. Глинского англичанин Дж. Горсей оценил в 100 тысяч марок стерлингов, а одно только церемониальное убранство лошади царя Федора Иоанновича, расшитое жемчугом и драгоценными камнями, – в три раза больше[160 - Груневег М. Записки о торговой поездке в Москву в 1584–1585 гг. М., 2013. С. 144–145.].

По пути следования посольский поезд шел через коридор, образованный отрядом из нескольких тысяч вооруженных стрельцов, стоявших по обе стороны дороги.

Стрельцов для охраны всего маршрута иногда не доставало, и тогда «применялась известная хитрость: после того, как послы проезжали мимо, за спиной у них стрельцы боковыми улицами незаметно забегали вперед и снова строились в ряды. Неторопливо движущаяся процессия по нескольку раз проезжала вдоль одних и тех же людей»[161 - Юзефович Л. А. Путь посла… С. 89–90.].

Место и время спешивания всадника с лошади по приезде во дворец определялось статусом и уровнем почета, который гость был готов оказать русскому царю.

Как и в поле, «гонцы спешивались раньше, чем посланники и послы, а свита – раньше, чем члены посольства. Последним сходил с коня глава миссии. Одновременно с ним спешивался «болший» пристав, а остальные приставы – вместе со свитскими дворянами»[162 - Там же. С. 143.]. Место, определенное для спешивания, обыкновенно несколько отстояло от входа в царские палаты: подъехать верхом к крыльцу в русской культуре считалось бесчестьем. При этом расстояние, которое гость проходил пешком по двору, было прямо пропорционально оказанному этим действием почету[163 - Упомянутый Р. Барберини обычай с конца XVI в. выглядел так: «имперские послы спешивались обычно у „середнего быка“ [Казенной палаты], посланники – „у второго окна“, гонцы – „у первого быка“. Польско-литовские дипломаты пользовались правом более близкого подъезда, чем представители других держав <…> но уже не „у середнего быка“, а „у последнего окна“; послам „великим“ разрешалось прямо с седла ступать на подъездной помост лестницы, которая вела на паперть Благовещенского собора». См.: Юзефович Л. А. Путь посла… С. 143. «А как [Грузинский] Царевич [Николай Давыдович] ис кореты у Благовещенья на рундук вышел, а после у Казенные полаты против угла, и царевичеву дворня и лутчие люди, не доезжая рундука, против ворот». См.: Белокуров С. А. Дневальные записки… С. 70.