Путеводитель неофита. Часть 3. Познание мира

– Что вы себе позволяете? – Спросил он, замечая, что монах уже успел закрыть дверь на ключ, торчавший из двери. А сам ключ монах, не поднимая капюшона, спрятал в складках сутаны.

Врагов, по крайней мере, открытых врагов у Папы не было.

Нереальность всего происходящего сейчас сковала его мышцы странным оцепенением, и он застыл, не в силах вымолвить не слова.

«Сейчас я умру!» – пульсировала настойчивая мысль в висках. Сердце стучало, словно в ушах. Каждый удар сердца был как последний. В руке у незнакомца сверкнул кинжал.

Монах откинул скрывающий лицо капюшон, и на плечи, покрытые грубой черной тканью рясы, упал поток белокурых, золотистых локонов.

Папа понял, что перед ним женщина. Страх начал отступать.

Прекрасное лицо незнакомки с сияющими решимостью голубыми глазами, притягивало к себе какой-то дьявольской силой. В её маленькой, изящной руке, увенчанной перстнем с красным рубином, был зажат остро заточенный кривой кинжал.

– Выслушайте меня! – Выкрикнула девушка. И это вывело священника из оцепенения.

– Выслушайте меня, или я убью себя прямо на ваших глазах!

– Хорошо. Хорошо, дитя моё, – проговорил Помазанник Божий. Шок и оцепенение быстро уходили. – Я слушаю тебя. Чем дольше я живу на этой усталой земле, тем больше стал осознавать, что не понимаю в людях очень многого, но никак не могу постичь, что именно из непонятого мною я всё же понимаю, и никогда на смогу ощутить разницу между тем, что я уже понял и тем, чего я не понимаю.

– Может быть, вы всё-таки предложите даме сесть? – Проговорила незнакомка.

Большей наглости за всю свою бытность священником папа еще не встречал, но сейчас почему-то он принял вопрос как само собой разумеющееся.

– Да, да, пожалуйста, садитесь, – смущенно проговорил он. И затем уже окончательно уже взяв себя в руки, сказал:

– Я слушаю вас.

Тем временем почти совсем стемнело. Папа встал, и сам зажег свечи. Взошедшая на небе луна была чуть подернута легкой туманной дымкой, что изменяло ощущение её обычной холодности.

Яркий лунный свет наполнял опочивальню ароматом ночи. И, словно скользя в этом лунном потоке света, полился приятный женский голос, полный грусти и отчаяния, погружая старого священника в историю своей жизни и любви.

«Опять этот Леонардо да Винчи», с тоской подумал Папа Римский, Раб всех верующих католиков на Земле, и прочая, и прочая, и прочая….

– Я ничем не могу вам помочь, – сказал он вставая. Давая понять. Что беседа закончена.

– Уходите.