Восточный деспотизм. Сравнительное исследование тотальной власти

Подчеркивая ведущую роль правительства, термин «гидравлический», как я его определяю, привлекает внимание к управленческому и бюрократическому характеру этих цивилизаций.

5

Настоящая книга выходит далеко за рамки предыдущих исследований восточного общества. Ниже я попытаюсь дать систематическое описание гидравлического ответа в аридных, полуаридных (засушливых) и, особенно, влажных регионах. Я также намереваюсь продемонстрировать, как основные аспекты гидравлического общества сплетаются в энергично функционирующую систему.

Эти системы включают в себя геоинституционные узлы, которые похожи на индустриальное общество. Центральные области оказывают решающее влияние на условия, существующие в крупных промежуточных и периферийных областях. Во многих случаях эти периферийные области политически связаны с центральными, но могут существовать и самостоятельно. Впрочем, организационные и стяжательские институты агродеспотических стран могут существовать и без гидравлических институтов, которые, если судить по имеющимся у нас данным, отвечают за возникновение всех исторически значимых зон аграрного деспотизма.

Понимание связей, существующих между центром и периферией гидравлического общества (на эту особенность первые его исследователи не обращали практически никакого внимания), жизненно необходимо для постижения истории Западной Римской империи, поздней Византии, цивилизации индейцев майя, а также царской России, возникшей после монгольского владычества.

Говоря о частной собственности, надо отметить, что первых институционалистов вполне удовлетворяли заявления о том, что восточное государство контролирует стратегически значимые средства производства и, что важнее всего, земли, пригодные для обработки. Но реальная ситуация гораздо сложнее и, с точки зрения общественного лидерства, гораздо более тревожащая. История показывает, что во многих гидравлических сообществах существовала очень крупная активная (продуктивная) частная собственность; но она также показывает, что это не создавало угрозы для деспотичных режимов, поскольку владельцы этой собственности не были организованы и отличались политической импотенцией.

О частной собственности в целом было сказано слишком много, но слишком мало о сильной и слабой собственности, а также об условиях, порождающих обе эти формы.