Шамиль – имам Чечни и Дагестана. Часть 2

Сущность его речи заключалась в том, что хотя очень может быть, что войны не будет, но может также случится, что она и откроется, что в этом последнем случае не пребывание свое в России он будет считать большим для себя благополучием, так как этим устранится всякое сомнение о каком-либо участии с его стороны в действиях мусульман, и что, наконец, такого рода сомнение предполагало бы в нем собою черную неблагодарность за оказанные ему великие милости и попечения, и было бы для него самым прискорбным фактом, какого он не испытывал во всю жизнь, потому что к подобному поступку он совсем неспособен.

Я заметил, что чего-нибудь подобного ему нечего опасаться потому, что Правительство наше вполне уверено в искренности чувств его к Государю Императору, и в признательности его за оказанные ему милости.

На это Шамиль отвечал, что злых людей на свете много. Потом, как бы заметив на моем лице недоумение относительно того – к чему это он ведет свою речь, – Шамиль продолжал ее в таком же роде, что он, испытав уже беспредельное благодушие Государя Императора совершенно уверен в том, что и дальнейшие намерения нашего Правительства в отношении его будут клониться к дальнейшему его благополучию.

Но каковы бы эти намерения не были, – он со своей стороны желает одного: чтобы не выслали его из России до тех пор, пока война с Турциею, если она будет, не прекратиться окончательно и пока не устроится окончательно весь Кавказ.

Стр. 1449 …Не считая себя вправе говорить с ним об этом предмете сколько-нибудь положительным образом, – я отвечал ему общими местами, потом обратил разговор на другой предмет.

Между тем, нельзя не заметить, что со времени отъезда Гази-Магомета, Шамиль заговаривает о себе в этом самом смысле чаще прежнего, и, по-видимому, без всякой побудительной причины, кроме разве какой-то склонности к опасениям, вообще неосновательным. Кажется, он и сам замечает, что впадает в повторения, но при всем желании не может избежать их, повинуясь в этом случае постороннему влиянию, которого назвать я пока не умею.

26-го июля. Сегодня Шамиль получил от полк. Богуславского из заграницы письмо, в котором, между прочим, упоминается о рейнских винах. Шамиль пожелал узнать о них большие подробности. Исполняя его желание, я, между прочим, сказал, что рейнвейн назначается докторами для некоторых слабых больных и, что в этих случаях он производит очень хорошее действие.