Шамиль – имам Чечни и Дагестана. Часть 2

Я очень жалею, что не могу им возвратить бриллиантов (их): это облечило бы их глаза, которые с тех пор, как были у нас здешние дамы, начали сильно болеть; но Бог даст, они выздоровеют и без брильянтов… А что касается до того, что для них нет места и нет общества где бы оне могли пощеголять, то ты ошибаешься друг Хаджио: вон комната (он указал на противоположную дверь), где оне могут сходиться и щеголять: их много – скучно не будет… кроме того, у них есть мужья, которые составляют для них самое лучшее общество; в этом обществе они, скорее всего, перещеголяют друг друга: тут оне могут даже достигнуть и цели своего щегольства…

Мюрид просил своего бывшего Имама объяснить ему цель щегольства женщин, которую он не может понять.

Я думаю, отвечал Шамиль: они щеголяют для того, чтобы соблазнить кого-нибудь из мужчин… Русские позволяют своим женам соблазнять посторонних мужчин; мы этого не позволяем не потому, что не хотим, но потому, что закон наш не велит. Мы даже учим наших женщин только читать, а писать не учим…

В этом месте я прервал Шамиля вопросом: по какой причине они не учат своих женщин писать?

Для того, чтобы оне любовных записок не писали, отвечал Шамиль, чтоб не могли оне назначать свиданий.

Считая это шуткою, я попросил дальнейших объяснений. Шамиль отвечал, что запрещение учить женщин письму действительно изложено в сочинениях некоторых Муштандов, и, между прочим, в книге «Пусул»; что оно составляет принадлежность Сунната: что сам он для этого дела ничего не выдумал и не постановил: и что, наконец, причина запрещения действительно есть та самая, которую назвал он, именно: отнятие у женщин возможности нарушать целомудрие.

После того он снова обратился к Хаджио; ты знаешь, продолжал он, что я не только не противлюсь тому, что позволяет закон, но даже первым стараюсь исполнить его указания, поэтому я не запрещаю и не буду запрещать нашим женщинам, покупать себе всякий вздор… Ноу нас денег нет, перебил Хаджио, недовольный мотовством женщин, которые впрочем, приехали в Калугу почти нагими: завтра не на что будет рису купить для плова.

А ты позабыл, как обходился без плова, да неделям жил на одном чурке? Я был тогда один без жены и притом в походе, возразил мюрид; кроме того, я жил на одном чуреке не более десяти дней; а теперь нам приходится этак жить более месяца.

Будем жить и более двух месяцев! Сердито отвечал Шамиль: о чем тут толковать!…

Я заметил, что можно обойтись и без этой крайности.

– Я не хочу занимать, сказал Шамиль.