Другие

Другие

Cave Cancel

Мир До и Мир После. Там где живут Чудовища. Всё что происходило до начала Времени, и всё что происходит после.

Cave Cancel

Другие

Season 1/ Seria 1 – А за Байкалом ночь длинна.

Руки когтями царапали спину, как ветви шершавое пространство листвы на ветру. Луна отливала чеканной монетой по поверхности гладкого озера, отражая моё сконфуженное лицо, светящееся в ответ острокрылой улыбкой.

Мы бултыхались в вязкой траве, словно в патоке, переваливаясь, как косолапые медведи с одного бока на другой.

Ложа мёду в бочке с дёгтем. Рыбную требуху запахами выносило на берег.

Наша маленькая хижина была спрятана в лесистой чаще покоящейся на берегу крутого обрыва, а чуть спустившись к подножию береговой линии, во время зимовья можно было увидеть, как по тонкому льду пробегают волки и лисы, виляя из стороны в сторону своими пушистыми или обглоданными хвостами.

В маленькое отверстие окна можно было разглядеть, как хрупкая, старинного вида лампадка, пронизанная маслянистым кочегаром, всё дымила своим тусклым светом, освещая подмостки комнаты и не заправленной, брошенной наспех полуторки кровати.

Кто-то в спешке собирался, разбросав по сторонам запылившиеся, уже затхлые вещи, какие-то камуфляжного вида, все полинявшие штаны, затвердевшие в камень носки, один с дырой во весь рот, другой беззубый распустившимися во все стороны нитками, и много чего ещё.

Сквозь узкую щель в двери подглядывал кто-то, пытаясь определить, были ли пространство хижины обитаемо в данную минуту или там всё уже давно вымерло, кроме неуспокоенной лампадки, отказывающейся верить во что-либо.

А где-то в дали, всего в паре километров от хижины два сплетённых в тугой канат тела заплывали в мох и траву, сбирая поцелуями кожу так, будто это была уже омертвевшая кора дуба под всполохами заострённых молний, ударяющих в самую сердцевину. Они танцевали на голой – холодной, мятой и мясистой почве.

Напомнившее, как будто двух неразлучных бурундуков, метаморфозой обернувшихся вдруг в одно несуразное творение Франкенштейна.

И с торчащими во все стороны, как сломанные фонарные столбы, конечностями.

И захлёбывающиеся в собственных звуках, они под корень и наизнанку лупили друг дружку чем придётся, всё время секунд и минут переходя от насилия к неумолимой любви, и обратно.

И глаза их горели, как два пронесённых над вечностью факела, по кромке волнующегося в шторм океана, лавирую меж всех льдистых пород и глыб.