Нет бога, кроме Алана М.

Панель с доисторическими тумблерами и телефоном-трубкой на кудрявом проводе… Зеркало… В нём сам главнокомандующий, выглядевший под стать интерьеру: небрит, давно не стрижен, имеет одутловатое лицо и вечно уставшие, запавшие внутрь этого лица, глаза. Из-под спутанных волос ? взгляд уставшего зверя. Умного, хитрого и видавшего виды, но ? зверя, который внимательно наблюдает за обстановкой сквозь космы шерсти и завесу табачного дыма. Всегда готов наброситься, загрызть насмерть, потому что это логово ? его последнее пристанище, и отступать ему больше некуда.

У генерала за поясом в обшарпанной кобуре «Смит и Вессон», конечно же, всегда заряженный. А за револьвером внимательно следит Азимут, вернее, его правая рука, сохраняющая состояние внимательного покоя, но в любой момент готовая скользнуть к предохранителю. По этой причине все кнопки и ноутбук на импровизированном столе-двери находятся с левой стороны. Правая конечность всё время немного отстает в действиях, словно бы делегируя полномочия основных бытовых функций ? взять сигару, блокнот или ноутбук ? левой.

Некоторая судорожность движений выдает нервный тик, которому уже давно подвержен главнокомандующий. Время от времени его лицо непроизвольно конвульсирует в страдающую гримасу ? следствие сотен бессонных ночей, истерзавших мозг правителя.

Вентилятор, лениво нарезающий круги по покатому потолку бункера, выполняет функцию песочных часов. Любой посетитель знает, что мерный стук вращающихся лопастей ритмом напоминает биение человеческого сердца, и хочет слышать этот умиротворяющий звук по возможности дольше, поэтому предпочитает говорить быстро, точно и без излишеств.

– Сегодня было сразу три вылазки диверсантов, генерал Конро, ? докладывает полковник Смагин. ? Две группы по пять человек заминировали поле, третья расставила растяжки на въезде в город. Поле разминировали. Растяжки убрали.

– Взяли? ? коротко спрашивает Азимут.

– Нет. Ушли.

Генерал нервно закуривает и перекидывает папиросу из одного угла рта в другой.

– Как ты сам, Серёжа? ? почти ласково треплет Смагина по руке. ? Как пережил смерть Ильи?

Полковник сохраняет спокойное выражение лица, но в его глазах проскальзывает болезненная эмоция.

– Илья был мне братом. Мы росли вместе…

– Да, именно поэтому я и спрашиваю, ? в голосе Азимута слышится плохо скрываемая ярость, ? как ТЫ?!! Остаешься верен нам или…

– Мой генерал, я до конца предан отчизне и флагу, ? резко выпрямившись, рапортует Смагин.