Письма папам

Была просто беда.

Десять лет беды и еще десять я расхлебывала ее последствия уже самостоятельно. Вышла замуж и развелась, поняв, что угодила в очередной токсичный сценарий. Ведь если ты болен и не осознаешь этого – иначе быть не может.

Зачем я это все?

Затем, что я устала от слова «стыд». И мне захотелось пнуть его ногой, как трухлявый пень.

Этот стыд за ад дома, который все считали именно «стыдным», а не грустным, страшным или чем-то таким. Стыд за то, что кто-то нашел свой способ выбраться из ада.

Стыд, стыд, стыд. За все, что требует хотя бы осмысления, если уж не понимания и приятия.

И когда убираешь стыд – уходит много лишнего мусора за ним.

Не стыдно за то, что было не по моей вине.

Не стыдно, что стала, кем стала.

Не стыдно, что поздно, что долго.

Ничего не стыдно, покуда ты не паразит.

Даже тупым быть не стыдно, если при этом сидишь на попе ровно и людям жить не мешаешь. Вот и все.

«Ты приносил мне ромашки»

Каждая девочка ищет для себя героев.

А мой герой – это ты. Я всегда чувствую твою любовь, даже когда нахожусь далеко от тебя. Я всегда знаю, что ты ждешь меня и любишь.

Бывает, мне кажется, что весь мир против меня, и тогда я думаю о тебе, вспоминаю твои слова. Ты даришь мне тепло, ты моя самая большая поддержка и опора. Мои крылья. Человек, благодаря которому мне не страшен холодный ветер и злые люди. Человек, который однажды сказал: «С тобой всегда твоя правда, в этом твоя сила, ничего не бойся».

Я помню, как в детстве просила тебя купить ромашки, ты приходил домой уставший, иногда совсем без сил, но при этом у тебя всегда хватало времени на меня и на то, чтобы купить ромашки.

Помню, как ты мазал зеленкой мои разбитые колени, и кажется, в такие моменты тебе было больнее, чем мне. Однажды ты рассказывал другу, как пришел домой после ночной смены, валился с ног и мечтал дойти до кровати, но вдруг я подбежала к тебе со словами: «Папочка я так скучала!» – и ты забыл про усталость и про все рабочие проблемы.

Ты никогда не слушал людей, которые говорили, что ты слишком мягок со мной и что на Кавказе так не воспитывают дочерей. Ты никогда не был строг, ты не хотел, чтобы в моем сердце была обида и злость.

Мама часто рассказывает, как в роддоме спустя десять минут после моего рождения ты взял меня на руки и сказал: «Она будет играть на пианино и станет врачом». Это были первые слова, которые я услышала, эти слова стали моей кровью и частью моего сердца.