Счастье нашего времени

Даже заказал диван, но потом сдал его за полцены и купил другой. Когда ремонт был закончен, я понял, что получаю огромное удовольствие от нахождения в этой квартире. Всё в ней было «по мне». Внутреннее убранство было выполнено в стиле минимализма, светлое пространство дышало легкостью и оптимизмом. Даже когда я поменял тот несчастный диван на другой, более подходящий (а другие говорили мне: «Да брось ты! Не зацикливайся»), я ощутил прилив радости: «Вот! Теперь что надо!»

Казалось бы, что такого? Мелочь! Но этими мелочами я наслаждался, как художник, как Леонардо да Винчи, как Микеланджело.

А этот диван… Не значит ли это, что счастье состоит в том, чтобы делать всё по-своему, даже когда тебя отговаривают?

Другой пример: музыка. Обычно каждое утро у меня начинается так: «О боже, опять. Верните меня обратно туда, подальше от реальности!» И каждое пробуждение оборачивается пыткой и требует неимоверных усилий. Но стоит включить какой-нибудь старый дурацкий трек, и всё становится не так уж плохо: начинаешь дурачиться, что-то напеваешь, пританцовываешь в душевой…

Да много ли человеку нужно для счастья? Можно придумать массу таких незатейливых мелочей (стильные кроссовки, качественная еда, пробуждение с первым лучом солнца, порядок и чистота) и насытить ими жизнь, вместо того чтобы ждать и ныть: «Когда же ко мне заглянет уже это долгожданное счастье…»

Задумывались ли вы когда-нибудь серьезно над тем, что делает вас счастливым? Что, если ваша ошибка, прежде всего, в том, что вы совсем не размышляете на тему счастья? Чем занята ваша голова, кроме текущих проблем?

Существует два типа счастья:

Примеры «универсального» счастья – семья, дети, любовь, успех.

Однажды я провел среди своих друзей мини-опрос. Я спрашивал у каждого: «Счастлив ли ты? Оцени уровень того, насколько ты счастлив, по 10-балльной шкале, где 10 – это абсолютное счастье». Трое из моих друзей, на удивление, оценили свой уровень счастья на 9 из 10. В чем был секрет их счастья? Ответ: каждый из них имел крепкую семью и детей. У двух из трех моих друзей на тот момент было по двое детей, у третьего друга – трое детей. Когда я задавал им вопросы, я внимательно всматривался в их лица, но им не было смысла лукавить. Это были мои самые близкие друзья, которые могли одинаково честно рассказать мне как о своих успехах, так и о своих провалах. Словом, они не врали. Они действительно так чувствовали.

Без «универсального» счастья обойтись невозможно.