Испанский летчик Чигивара и другие нескучные истории от психолога о людях, превратностях судьбы и вере в лучшее

У захватанного круглого зеркала в подсобке пришпиливала невидимками накрахмаленный марлевый колпак, выпускала из-под него пару крутых кудряшек шестимесячной завивки, надевала видавшие виды прорезиненный фартук и нарукавники и шла за свой прилавок.

Клава любила порядок: выбирала красивые овощи и пирамидкой выкладывала их на чумазые белые эмалированные поддоны с черной окантовкой, меняла в витрине заветренную капусту, настраивала гиревые весы. Потом окидывала взглядом несметное количество трехлитровых стеклянных банок с соленьями и компотами под жестяными крышками, иногда, под хорошее настроение, смахивала с них пыль, что было не обязательно.

В овощном магазине пылью было покрыто все, даже пространство внутри оконных рам с наклеенными на стекле желто-белыми пластмассовыми датчиками сигнализации.

С понедельника по пятницу Клава возвышалась своим крахмальным белоснежным колпаком над этими странными москвичами. Прилавок делил ее пополам, скрывая большой живот и отекшие ноги. Серая стена очереди стояла напротив.

Клава бросала короткое: «Вам!», которое звучало как «Ам!», будто она хотела съесть эту очередь. Ее мутило.

– Девушка, мне двести грамм квашеной капусты.

Клава метала на весы полкило, сердито щелкала костяшками счетов.

– Я же просила двести, – не сдавалась худенькая пожилая покупательница.

– Это вам не аптека! Так будем брать или нет? Кому полкило квашеной капусты?! – зычно кричала она, обращаясь к очереди.

Счастливец из крайних находился, громко благодарил и исчезал.

– Не трожьте свеклу с витрины! С лотка не продается! Здесь вам не отдел самообслуживания!

– Не задерживайте очередь! – волновались покупатели.

Поясницу ломило, руки, уставшие от бесконечного бросания овощей в чашку и на весы, опускались. Она медленно вытирала их о фартук и погружала в бочку с солеными огурцами. Наступало ее время. Минуту тишины возмущал смачный хруст ее огурца. У мужского населения очереди судорожно дергались кадыки. Остальные отчетливо понимали цену своей словесной несдержанности.

– Больше не занимать! Скоро обед! – с явным удовольствием оглашала приговор Клава.

Очередь оживлялась, особенно счастливыми были те, что стояли последними. Успели!

Наконец рабочий день подходил к концу. Клава несла свое грузное тело домой. Переодевалась в домашний халат, выпрастывала из лифчика свою большую набухшую грудь и доставала из кладовки самодельную банку вкусных огурчиков с укропчиком, хреном, листьями вишни, чесночком.