Испанский летчик Чигивара и другие нескучные истории от психолога о людях, превратностях судьбы и вере в лучшее

«Горе, а не бабы в Москве! Тощие и безрукие, – вспоминались ей плоскогрудые балерины, сучащие тонкими голыми ножками. – Тьфу! Срам!»

Ароматный пупырчатый крепенький домашний огурчик возвращал ее в доброе расположение духа…

Весной Клава родила обычную девочку. Необычными были имя – Олимпиада – и намерения: «для себя». Ну а с фамилией и отчеством было совсем просто – Ивановна Шарова (как у нее). Звание «мать-одиночка» давало ей небольшие, но материальные блага.

Олимпиада росла: ясли, сад, впереди школа.

Загвоздка вышла к 23 Февраля, когда первоклашкам было дано задание подготовить сочинение про папу. Олимпиада вопросительно уставилась на мать. Клава, привыкшая решать проблемы по факту их поступления, справилась и с этой одним предложением:

– Он был испанский летчик.

Дочь принесла жирную красную пятерку. В ее тетрадке без единой ошибки было написано:

«Папа. Он был испанский летчик».

Работы остальных ребят были хуже: длиннее и с ошибками. Учительница зачитала только ее сочинение. Новая идентичность оберегала Олимпиаду всю начальную школу.

Клава работала там же и так же. По субботам к ним приходили гости: разведенки Люська и Светка со своими детьми. Женщины начинали шептаться на кухне, и доставалась «беленькая». Хозяйка брезгливо относилась к вину: «От этих кобыльих ссак никакого толку». Их лица румянились, они говорили все громче, смеялись и даже пели.

По воскресеньям Клава учила дочь жизни.

– Запомни: унитаз – лицо хозяйки! Поняла?

Олимпиада поняла не сразу.

После унитаза наступала очередь непосредственно лица: рейсфедером пропалывались грядки бровей, обмылок ленинградской туши, смешиваясь со слюной, делал ресницы черными и колючими. Синие тени, бордовая помада и «роковая» родинка над верхней губой завершали боевой раскрас. Затем Клава втискивалась в тесный лифчик, пушила грудь, надевала яркое платье с большим вырезом и садилась ждать дядю Колю.

Дядя Коля приходил с конфетами и предложением подышать воздухом, потому что полезно. Конфеты Олимпиада любила. Дышать воздухом было хоть и полезно, но долго. Вопрос решился неожиданно приятно: Олимпиада научилась коротать время в библиотеке напротив и через несколько лет обросла тучным телом и обзавелась очками с толстыми стеклами.

Она читала запоем – много, все подряд.