В каждом светит лучик. В каждом живёт автор

 – Наш разговор ничего не стоит. В любой момент его можно оборвать.

– Костя, перестань, я тебя умоляю, – вздохнул женщина.

– Да, конечно! Всегда одно и то же. Всё, ухожу. Естественно – никому я не нужен! – пронзительно воскликнул Костя, воздевая руки к небу.

Быстрыми шагами он унёсся прочь и вскоре исчез среди елей.

– Ничего страшного, – женщина грустно посмотрела мальчику вслед. – Просто нелегко жить с шизофренией. А вообще-то он очень талантлив. И сам стихи сочиняет. Попросите его прочитать…

– Попрошу.

У вас, видно, уже решено меня до завтра оставить.

– Почему до завтра? Я вам утром в столовой на любой день выдам талоны.

– Ах, да! За талоны спасибо.

– Почему спасибо? – удивилась женщина. – Сорок рублей за обед и двадцать за ужин. Мы благотворительная организация, но только для тех, кому это действительно нужно.

– Ой, извините, – я с облегчением полез за кошельком.

Приятно знать, что ты ничем никому не обязан. А то будут ждать от меня ответных любезностей, журналистских.

Очерк там, или ещё что. Но я же во всех этих аутизмах и шизофрениях тёмный лес.

Ещё тут было много «дэцепэшников» – детей с церебральным параличом[2 - По сути ДЦП (детский церебральный паралич) – это не болезнь, а состояние, при котором нормальное развитие ребенка чрезвычайно затруднено. Детям и взрослым с последствиями ДЦП из-за поражений мозга, произошедших в ранний период развития, трудно, а порой и невозможно управлять своим телом, речью и даже взглядом. (Прим. ред.

)]. Так мне сказал Александр Иванович, главный в лагере врач, который подсел ко мне на скамейку. Это было перед плацем – утрамбованной площадкой, где с детьми занимались ездой на лошадях.

– Лечебной верховой ездой, – уточнил доктор. – Или, по-другому, иппотерапией.

– О, новое веяние? – усмехнулся я.

– Какое там новое! Ещё Гиппократ советовал верховую езду для больных и раненых, а особенно для душевнобольных. Так и говорил, что она освобождает от тёмных мыслей, приносит весёлые и ясные.

Да и не только мысли. Тело, психика – всё на лошади оживает. Мы только подбираем для каждого нужные ему упражнения. Вон, глядите, Дима на Руула садится.

Диме на вид было лет семь (десять, поправил доктор). Он упорно смотрел в землю – наверное, потому, что двигаться по ней ему было очень трудно. Двое взрослых помогли ему вскарабкаться на деревянные ступени помоста, возле которого стоял широкобокий конь Руул цвета крем-брюле и с ещё более светлой гривой.