Чужой для всех. Книга 3

Только будь честной, непредвзятой в своих репортажах. Холуев хватает везде. Особенно у нас в Европе, не говоря уж о Соединенных Штатах. Заполитизировались дальше некуда. Лгут, не моргнув глазом, заставляя весь мир верить в их шизофренические бредни. А кто против, тех объявляют врагом демократии, и там с помощью военного переворота устанавливают свои режимы или создают невыносимые экономические условия. Вот такие вот дела, Катюша у нас на Западе и за океаном. Ладно. Что-то я много тебе лишнего наговорил. Иди помоги подняться Николет.

Надо уходить. Скоро поминальный обед.

– Франц! Подожди! – вдруг кто-то из-за спины окликнул его четким уверенным голосом, когда девушка ушла к могилам. – Я еще не возложил цветы. Я очень долго искал этой встречи с тобой.

Слова были произнесены на немецком языке. Никто, кроме престарелого Ольбрихта, не понял их и не услышал.

Ольбрихт вздрогнул от неожиданности, сразу попав под магическую силу голоса. Голос показался ему очень знакомым, даже до боли в сердце родным и близким.

Но он не мог понять, кто его позвал. Где он слышал этот голос? Через несколько секунд из глубин памяти стали всплывать фразы, которые он слышал давным-давно, почти в нереальном мире, произнесенные чуть насмешливым, ироничным тоном и, как он вспомнил, исходившие тогда из правого полушария мозга.

Ольбрихт застыл на месте, он окаменел в позе старца, опирающегося на посох. Он узнал этот голос: требовательный, убедительный, иногда шутливый, который обосновался в нем в последний год войны.

Не поворачиваясь назад, боясь вспугнуть незнакомца, он непослушным, деревянным языком неуверенно произнес:

– Клаус?.. Это ты?..

– Да, это я, Франц. Клаус Виттман. Твой двойник.

Лицо Ольбрихта покрылось холодным потом. Он побледнел. У него сильнее прежнего от волнения защемило сердце. Оно готово было выскочить из груди.

– …Я не помню, Клаус, где и когда ты пропал? – Ольбрихт заговорил медленно, пытаясь справиться с дрожью в голосе, продолжая стоять спиной к незнакомцу.

 – Сколько лет мы не слышали друг друга?

– Еще бы, Франц! – воскликнул довольный друг. Он понял, что его узнали. – Мы были вместе всего один год. Я вернулся в свое время. Для тебя же прошло шестьдесят шесть лет после ожесточенного боя на аэродроме. Мы тогда выполняли операцию Сталина «Бельгийский капкан» по ликвидации вашего фюрера, выступавшего в Бастони перед солдатами. Когда при согласии русских надрали холку американцам.