Чужой для всех. Книга 3

Ты это помнишь?

Ольбрихт молчал, задумался…

– Когда тебя тяжело ранили и твои русские друзья успели втолкнуть нас с вонючим фюрером в самолет, тогда же погиб старший офицер Смерша, получив порцию свинца то ли от янки, то ли от наци. Все тогда охотились за нами. Ты это помнишь, рейнджер? Уже в России, в Москве, на операционном столе ты впал в кому, там мы и расстались.

– Клаус! Когда это все началось?

– 13 декабря 1944 года. Мы изменили тогда ход истории на три дня.

– Всего лишь на три дня?.

. – прошептал старый Ольбрихт. С его глаз скатывались слезы. Он вспомнил вдруг до мельчайших подробностей, до мельчайших деталей то, что, казалось, стерлось навечно из его памяти. Он вспомнил то ужасное военное время. Те страдания и муки, которые пришлось пережить. Но он был тогда молод и полон сил. Воспоминания магнитом потянули его в прошлую жизнь. Он боялся повернуться к другу, боялся, что тот пропадет уже навсегда, что это просто у него галлюцинации от пребывания на солнце на кладбище Кокад.

– Да, ровно на три дня, и мир стал другим… – утвердительно произнес незнакомец.

– Мир стал другим… – шепотом повторил Ольбрихт. Какая-то сила заставила его оглянуться назад. Он не мог больше сопротивляться своим желаниям, быть истуканом, не двигаться. Он страстно захотел увидеть вживую двойника.

– Здравствуй, брат! – в слезах прохрипел старый Ольбрихт и повернулся к другу.

– Здравствуй, брат! – воскликнул Клаус и первым сделал шаг навстречу…

ГЛАВА 1 12 декабря 1944 года.

Париж. Версаль. Отель «Трианон» Высший штаб совместных экспедиционных сил в Западной Европе

Генерал армии Дуайт Эйзенхауэр, Верховный главнокомандующий экспедиционными силами в Западной Европе, чувствовал недомогание. Оно было связано не столько с головной болью, которая появилась к вечеру, сколько с тем тягостным настроением, в котором он пребывал последнее время. Он знал его причины – это разногласия с британским фельдмаршалом Монтгомери, его другом Монти, в выборе стратегического направления и общего руководства будущей наступательной операцией.

Разногласия, будто ржавчина, разъедали их отношения, доводили дружбу до разрыва.

На последнем совещании 7 декабря в Маастрихте они проявились с новой силой. На нем присутствовали также Брэдли и Теддер. Фельдмаршал в споре был непримирим и отстаивал план наступления настойчиво и в резкой форме, порой бестактно.