История герменевтики

В двадцатом веке, между мировыми войнами-мясорубками, ознаменовавшими острый кризис человеческого взаимопонимания, появляется философская герменевтика. На всё это можно указать пока лишь схематично, отчасти забегая вперёд.

Встаёт закономерный вопрос: зачем вся эта преамбула?

То, что такое герменевтика, конечно, складывается исторически. Однако мы прослеживаем её историю, уже находясь в XXI веке и являясь не просто потомками и толкователями, но и наследниками этого формирующегося понятия, которое не только находится «вне» нас – в качестве предмета изучения, но и «внутри» нас – в виде каких-то «анонимных» расхожих представлений.

Поэтому предварительное рефлексивное очерчивание само?й предметной плоскости видения, в том числе и этимологическое, есть нечто неизбежно предшествующее любому историческому экскурсу.

Итак, задача понимания как герменевтическая проблема рождена феноменом чужого: жизненной ситуации, человека, его поступка или слова. Проблема заключается в самой встрече с чужим, в необходимости соотнесения Себя с Другим.

Что такое обнаружение чужого? Это единство понятного и непонятного, откровение сокровенности. Само такое определение можно «свернуть» в вопросительный знак и снова развернуть в тезис Сократа: я знаю то, что ничего не знаю (см.: Платон. Сочинения. Т. 1. М., 1968. С. 88). Немецкий философ Бернхардт Вальденфельс говорил в 1997 году о парадоксальности феномена чужого, которое «демонстрирует себя только тогда, когда уклоняется от схватывания» (Б. Вальденфельс. Мотив чужого. Минск, 1999. С. 127).

Кроме того, важно, наверное, осознать встречу с чужим как особое переживание: неуверенности, тревожности, доходящей до страха, неуютности, но вместе с тем и любопытства. Это исходно бытийная, жизненная, а не специально познавательная ситуация.

В размышлении над проблемой понимания неизбежно всплывает феномен языка как универсального посредника, моста между людьми и эпохами. При этом нужно помнить, что язык не только соединяет, но и разделяет – тогда, когда мы в рамках одного языка при этом говорим «на разных языках»:

Как сердцу высказать себя? / Другому как понять тебя?

Поймёт ли он, чем ты живёшь? / Мысль изречённая есть ложь.

    (Ф. Тютчев)

Налицо известная нам благодаря Фердинанду де Соссюру и апеллирующей к нему семиотике коллизия между общим языком и индивидуальной речью, кодом и сообщением, то есть, иными словами, между готовым потенциальным форматом и актуальной информацией.