Маяк

Потерять отца в столь юном возрасте… Пожалуй, вы правы, сеньор Уильямс, иногда Господь забирает у нас то, что мы ценим больше всего на свете, – он посмотрел на затянутое грозовыми тучами небо. – Иной раз и призадумаешься, а есть ли кто там вообще? И если есть, то почему допускает такие несчастья?

Дождь усилился, и крупные холодные капли с силой забарабанили по мокрой деревянной палубе.

– Ну и буря! Пожалуй, я вернусь в рубку. Вы идёте, сеньор Уильямс?

– Нет, я хочу ещё немного побыть здесь в тишине, – не поворачивая головы, ответил Жозе.

 – Знаете, капитан Тьягу, волнующееся море меня так успокаивает. Порой складывается впечатление, что этот маленький катер – детская колыбель, окутанная объятиями самой природы.

Капитан нахмурился и, махнув рукой,  засеменил короткими пухлыми ножками вдоль скользкой палубы, крепко ухватившись за леер, чтобы не упасть и не проломить своей головой подгнившие и за много лет разбухшие и покрывшиеся тёмными пятнами доски.

***

– Сеньор Уильямс, мы уже подходим к берегу, – капитан Тьягу посмотрел на своего единственного пассажира, который лежал на жёсткой металлической койке, противно поскрипывавшей при каждом волнении катера.

Его глаза были закрыты, а грудь, спрятанная под грязным темно-зеленым колючим одеялом, медленно поднималась и опускалась в такт с его спокойным дыханием.

– Чёрт, – негромко выругался капитан Тьягу и, подойдя к Жозе, легонько дотронулся до его плеча. – Сеньор Уильямс, мы уже почти на месте.

Жозе открыл глаза и посмотрел на мясистое лицо капитана, повисшее прямо у него над головой.

Он медленно стянул с себя одеяло, пропитанное запахом солярки, и, усевшись на койке, принялся натягивать свои чёрные ботинки, которые, хоть и были сделаны специально на заказ, за длительное время постоянной носки в весьма суровых условиях приняли вид не совсем презентабельный. Впрочем, от них этого и не требовалось. Защищать ноги от влаги и холода – это была их единственная задача, с которой они до сих пор отлично справлялись.

– Который час, капитан Тьягу? – спросил Жозе, завязывая шнурок на правом ботинке.

– Половина шестого, сеньор. Ночью была страшная буря. Я такого шторма уже лет пять не видел!

– Правда? Что-то ничего не припомню, должно быть, я сразу уснул.

Капитан снял фуражку и провел рукой по своей лысой голове.

– Да, сеньор. До сих пор боюсь вспоминать. Иной раз мне казалось, что очередная волна опрокинет мою "Бониту" или швырнет её прямо на скалы.