Стелла

– Венера с бледно-розовым лицом и бессмысленными голубыми глазами, с безвкусными желтыми волосами и жеманной улыбкой! Никогда больше Венера не примет для меня это подобие. Нет, она будет такой, какой я видел ее сегодня вечером, с темными шелковистыми волосами и широкими ресницами, затеняющими темно-карие глаза, в которых видна душа, заглядывающая из их глубины. Это Венера, а не это, – и с насмешливой улыбкой он взял кисть и провел темную, широкую, размытую линию по белокурому лицу. – Так навсегда исчезают все мои прежние мечты о женской красоте.

Прелесть! Я никогда не видел ее до сегодняшнего вечера. Стелла! Звезда! Да, в конце концов, ее правильно назвали. Она сияла для меня, как звезда, и я, великое Небо, был как заколдованный! В то время как она … она выставила меня на посмешище. Сравнивала меня с клячей и обращалась со мной как со школьником, слишком большим, чтобы его можно было выпороть, но не слишком большим, чтобы надо мной смеялись. – Клянусь Юпитером, это не то, чем можно гордиться, и все же я бы не пропустил этот смех и легкое презрение в этих темных глазах, хотя они загорелись за мой счет. Стелла…

В дверь постучали, и вошел его камердинер Оливер.

Лорд Лейчестер мгновение рассеянно смотрел на него, затем очнулся от своих размышлений.

– В чем дело, Оливер?

– Вы послали за мной, милорд.

– О, да! Я совсем забыл. Я вымоюсь и надену другое пальто.

Оливер бесшумно прошел в другую комнату и помог своему хозяину сменить бархатный смокинг на фрак, привел в порядок густые, коротко подстриженные каштановые волосы и открыл дверь.

– Где они все? – спросил он. – Есть ли кто-нибудь в курительной комнате?

– Да, мой господин, лорд Бартон и капитан Холлидей; Маркиз Сэндфорд и Сэр Уильям в бильярдной.

Лейчестер кивнул и пошел вниз по лестнице, по коридору. Слуга откинул занавес в сторону и открыл дверь, и Лейчестер оказался в небольшой прихожей, с одной стороны которой стояли папоротники, наполняя воздух тропическим ароматом.

Пара лакеев в великолепных ливреях стояли у двойной занавески и по знаку лорда Лейчестера раздвинули ее.

Лорд Лейчестер прошел через небольшой коридор, уставленный скульптурами, в конце которого был еще один занавес. Ни коридора, ни двери, ни прихожей, все это было замаскировано таким образом, чтобы отгородиться от двух вещей, которые граф считал отвратительными, – сквозняк и шум.

С открытием этих занавесок большой салон открылся, как сцена на сцене театра.