Стелла

Он подошел к камину и взял трубку, но, бросив на нее внезапный взгляд, снова положил ее. Каким бы легким ни было это действие, она увидела его, и грациозным, гибким движением, которое он заметил, она скользнула через комнату и взяла трубку.

– Ты собирался закурить, дядя.

– Нет, нет, – нетерпеливо сказал он. – Нет, просто привычка…

Она прервала его улыбкой, набила трубку своими тонкими маленькими пальчиками и протянула ему.

– Ты же не хочешь, чтобы я пожалела, что пришла к тебе, дядя?

– Боже упаси! – просто сказал он.

– Тогда ты не должен ничего менять в своей жизни; ты должен продолжать жить так, как будто я никогда не падала с облаков, чтобы быть обузой для тебя.

– Дитя мое! – укоризненно пробормотал он.

– Или чтобы заставить тебя чувствовать себя неловко. Я этого не вынесу, дядя.

– Нет, нет! – сказал он. – Я ничего не изменю, Стелла; мы будем счастливы, ты и я.

– Очень счастлива, – тихо пробормотала она.

Он подошел к окну и постоял, глядя наружу; и, невидимая для него, она придвинула стул и очистила его от мусора, и он бессознательно сел.

Затем она заскользила взад и вперед, бесшумно бродя по комнате, разглядывая любопытные предметы, инстинктивно подбирая книги и расставляя их в каком-то подобии порядка на почти пустых полках.

Время от времени она брала одну из картин, которые стояли лицом к стене, и ее взгляд блуждал от нее к художнику, сидящему в лунном свете, его седые волосы падали на плечи, тонкие нервные руки лежали на коленях.

Она, проведшая свою жизнь в самом художественном городе мира, знала, что он великий художник, и, будучи ребенком-женщиной, удивлялась, почему мир позволяет ему оставаться неизвестным и незамеченным.

Ей еще предстояло узнать, что он так же мало заботился о славе, как и о богатстве, и ему было позволено жить ради его искусства и мечты в мире – это все, чего он просил от мира, в котором он жил, но в котором он не принимал участия. Вскоре она вернулась к окну и встала рядом с ним; он слегка вздрогнул и протянул руку, и она вложила в нее свою тонкую белую руку. Луна поднялась выше в небе, и старик поднял другую руку и молча указал на нее.

Когда он это сделал, Стелла увидела, как на сцену выскользнуло, когда его коснулись лунные лучи, большое белое здание, возвышающееся над деревьями на вершине холма, и она воскликнула от удивления.

– Что это за дом, дядя? До этого момента я и понятия не имела, что там что-то есть!

– Это Уиндворд-холл, Стелла, – мечтательно ответил он.